Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Беседа с Иваном Антоновичем МЫМРИНЫМ
Мы лежим в палате больницы: трое ходячих и двое лежачих — сосед по койке и я. Кто-то завел разговор о войне: приближается 50-летие Победы. Наверное, в Москве будет парад. Иван Антонович говорит, что он участвовал в Параде Победы в 1945 г. Мы начинаем расспрашивать о подробностях его участия в боевых действиях, про Парад.
— Да ничего героического я не сделал на войне — воевал, как все,— ответил он. И замолчал.
Мы все-таки расшевелили его, он начал рассказывать о своей воинской службе.
134
Поймите меня правильно: и фронт у нас был более-менее спокойный, и должности я занимал не ахти какие, да и фашистов я уничтожал не из автомата, а из миномета, за много километров.
Родился в 1923 г., в Пермской области, недалеко от Красноуфимска, в деревне Ариаш. Кончил в 1940 г. 7 классов, пошел в железнодорожное училище. Надо было учиться на помощника машиниста паровоза три года, но тут началась война,— только один год проучился. Посадили на «ФД», были такие мощные локомотивы для товарных поездов. И стал водить тяжелые составы на запад и восток; один раз довелось санитарный поезд в Свердловск вести. К фронту везли танки, орудия, боеприпасы и другие военные грузы. Время было грозовое — поездка шла за поездкой. Ладно, что молодой был,— приеду, отосплюсь и опять ехать...
А в мае 1942 г. призвали в армию. Сначала в Свердловске учили радиоделу. В августе присвоили квалификацию, погрузили — и в Москву. Там стали нас формировать, в команды для гвардейских минометных частей, то есть на «катюши». Я попал на Волховский фронт. Позже я узнал, что где-то рядом, под Ленинградом погиб мой отец.
Привезли нас в район г. Лодейное Поле. Сначала зачислили в отдельный дивизион, через какое-то время перевели в 64 отдельный Гвардейский минометный полк, в нем я провоевал до конца войны.
Определили меня заряжающим. Боевой подготовкой занимались все время, причем — в боевых условиях: командиры учат, мы внимательно усваиваем и в то же время ведем огонь по настоящему, а не условному противнику. По существу, с первых дней мы участвовали в боевых действиях.
На вооружении у нас были боевые установки М-8; огонь вели реактивными снарядами (РС), в основном осколочными, зажигательными. В тот период войска нашего участка вели бои по прорыву немецкого фронта с целью ликвидации блокады Ленинграда. Бои шли тяжелые, артиллерии и танков было мало, наших самолетов почти не видели. Сколько раз атаковали — и все нас отбивали с большими потерями...
Освоился я с техникой. Стал наводчиком. Вообще в боевой обстановке старались все познать — и за водителя, за командира расчета: в бою все пригодится. Это я скоро понял.
Перед нашим участком река Свирь делала излучину, а прямо впереди нас виднелась высотка, Верблюжьей горой мы ее называли. Вот, чтобы прорвать блокаду, надо было выбить белофиннов из этого района, с той высотки. Бои шли долго, более трех недель, и лишь с наступлением зимы прекратили безуспешное наступление. Командиром полка у нас был гвардии майор Козлов.
Заходит речь о действенности РС. Иван Антонович говорит:
Финны и немцы здорово закапывались в землю, маскировка у них
135
тоже была приличная, так что координаты целей часто у нас отсутствовали, и огонь вели, что называется, по площади, где предполагалась техника или группы солдат. В те месяцы нам редко доводилось увидеть своими глазами результаты нашей огневой работы. Но по сведениям от стрелковых подразделений с передовой, да и по тому остервенению, с каким фашисты огрызались на наши залпы, мы примерно знали, какой серьезный урон мы им наносили. Потом, перед концом боевых действий, проходя по местам первых боев, мы воочию убеждались в нашей успешной стрельбе.
21 июня 1944 г., как сейчас помню, началась Свирско-Петрозаводская операция. Она была заблаговременно и всесторонне подготовлена. Стрелковые части, что стояли впереди нас, кроме нас, поддерживали другие артиллерийские и бронетанковые войска, а также моряки и летчики. Но и противник тоже время зря не терял: перед нами было сооружено шесть оборонительных полос, расположенных в болотистой, лесной местности. Вся передовая была хорошо пристрелена, было много мин. Белофинны оказали упорное сопротивление нашим наступающим войскам. Сильные атаки советской пехоты завершились освобождением Петрозаводска, очищением от белофиннов Кировской железной дороги и Беломорско-Балтийского канала.
В сентябре 1944 года, после окончания боевых действий, в результате которых Финляндия капитулировала и отвела свои войска за государственную границу, наш полк,— продолжает рассказ И. А. Мымрин,— вывели в тыл, и мы некоторое время отдыхали. За успешные действия многие минометчики получили награды, а полк был удостоен наименования «Свирский». Вскоре нас погрузили и эшелон направили под Мурманск.
Фронт держали здесь отборные войска специального корпуса. Бои вели в основном на дорогах, кругом горы, тайга, где не только артиллерийским и механизированным, но и стрелковым подразделениям не так легко было вести боевые действия. С нашей стороны, как и с немецкой, бой вели также стрелковые и другие формирования со специальным горным вооружением и оснащением. Было понятно, что наш удар должен быть настолько сокрушительным, чтобы сразу определить исход операции в нашу пользу. И мы это сделали. Впервые за войну с одной и той же позиции мы дали 15 залпов — били с утра до обеда. Другие части также вели огонь на подавление. В ответ немцы не жалели боеприпасов.
А нам почти некуда было укрыться. Потери мы несли заметные. Прямым попаданием снаряда была разбита командирская машина, находившийся в ней командир полка был убит. Вражеское сопротивление все же сломила наша сила, и бои закончились полной победой Красной Армии.
136
В январе 1945 г. нас перебросили под Москву. Первое, что нас встретило,— это морозы под 40 градусов. Разместились в одном из пригородов Москвы. Затем нас ожидали другие новшества — старые машины шоферы угнали, мы получили новую технику: американские грузовики «студебеккеры», на них установки М-13, которые отличались и дальностью полета мин и их характеристиками.
Но и это еще не все: самое главное состояло в том, что нас не направили на фронт, мы здесь под Москвой и остались.
И простояли мы тут до окончания боевых действий против фашистской Германии. День Победы встретили как большое торжество.
Мы продолжали стоять под Москвой, ничего в нашей военной службе здесь не менялось: занятия по огневой подготовке чередовались с тактическими, с политическими и строевыми занятиями. Наше недоумение вскоре стало пропадать, так как в распорядок учебы вошли тренировки, которые были похожи на смотры. На специально подобранных площадках, на площади у Сельскохозяйственной выставки машины нашего полка проходили парадным строем, а мы репетировали дружные ответы на приветствия. 20 июня нам вручили медали «За победу над Германией», нас одели в новенькое обмундирование. Все стало понятно — на Парад Победы!
И вот утром 24 июня наш полк в полном составе прибыл в центр столицы. За боевыми машинами следовали новые «ЗИСы», на которых расположились расчеты. Полк выстроился вдоль Александровского сада — между Манежной площадью и Кремлем. Где-то рядом подскакали маршалы Жуков и Рокоссовский, нам их было видно и слышно.
А потом? — Потом мы сидели и ждали своей очереди, и, когда прошли сводные полки фронтов, мы в составе артиллеристов проскочили через Красную площадь. Быстро это произошло, но мы, держа равнение направо, очень внимательно глядели на трибуну Мавзолея и разглядывали стоявших там руководителей государства и полководцев.
28 июня полк погрузился в железнодорожный эшелон, и мы поехали на Дальний Восток. Доехали до Читы, выгрузились и своим ходом пошли через Монгольскую Народную Республику на юго-восток. Марш был трудным: местность неблагоприятная для автотранспорта — пустыня, Хинганский перевал, а надо было торопиться, да и обстановка настораживала.
К китайской границе мы поспели за день до объявления войны Японии. Провели довольно сильную артподготовку, и пехота пошла вперед. Японская Квантунская армия на нашем участке хотя и подготовила оборонительные сооружения, сопротивление оказала слабое, на границе большого боя не произошло. Танковые и механизированные войска быстро преодолели полосу препятствия и оборонительный рубеж,
137
вскоре оторвались от пехоты, ушли вперед. Наш полк шел самостоятельной колонной. Очаги сопротивления по нашему маршруту встречались редко, японцы отступали рассеянно, но случались сильные схватки и даже нападения ночью на стоянки наших войск. В таких случаях разворачивались по всем правилам, открывали массированный огонь и японцы отступали.
Наступление советских войск настолько было мощным и стремительным, что вскоре Квантунская армия прекратила сопротивление и Япония капитулировала. Война для моей Родины и для меня завершилась.
Иван Антонович заканчивает свой рассказ словами:
Оглядываясь на прошлое, .можно сделать такой вывод: мне очень повезло, что судьба свела меня с воинами гвардейского минометного полка. Знающие и умелые командиры, решительные и смелые товарищи по оружию, грозное, современное оружие — все это составляло замечательную воинскую часть, настоящую дружную семью. Военная служба в этой части стала для меня школой жизни, достойной советского человека. В этих условиях я не только выполнил свой долг и остался жив — я принес большую пользу, внес посильный вклад в дело защиты Родины. Закалка, что я получил в реактивной артиллерии, мне здорово помогла в мирной жизни, в созидательном труде в родном депо, а также и вдали от уральских мест.
Я демобилизовался в декабре, а уже в феврале 1946 г. приехал домой, стал работать в депо Янаул машинистом паровоза «Л». Пришел я с войны с орденом Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Советского Заполярья» и за победу над Германией и Японией.
Жизнь на Урале прерывалась работой в Казахстане в 1963—67 гг., где я трудился машинистом тепловоза на новой железной дороге от Шевченко до Актюбинска и Гурьева. За успехи на трудовом фронте заслужил орден Октябрьской Революции и медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина». Получил я также и орден Отечественной войны 2 степени.
В 1977 г. я пошел на пенсию, а с 1990 г. я живу в нашем городе.
Вел беседу и записал В. ВОСТРИКОВ