Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Воспоминания Николая Алексеевича САБЛИНА
Я родился в 1920 году на Южном Урале, а в 1940 году был призван.
Службу проходил на Дальнем Востоке. Кончил сержантскую школу и был направлен в 60-й отдельный саперный батальон. Стояли в г. Куйбышевка-Восточная, затем перевели в Иман.
В январе 1942 г. я был командирован в формируемую 422-ю стрелковую дивизию. Мы спешно обучались и в апреле были переброшены на Запад, в Действующую Армию мы прибыли в район Клетской.
Боевое крещение я получил в мае при переправе через Дон. Налетели самолеты противника и беспрерывно бомбили. Солдаты разбежались. Только к концу дня завершили переправу. Досталось всем, и мне тоже, пока собирал свое отделение. Ночью прошли несколько километров и заняли оборону, окопались в полный рост.
Утром вступили в неравный бой: немцы подавляли нас численно, а также по огневой мощи; но особенно досаждали танки — против них у
180
нас были лишь бутылки с зажигательной смесью. Несколько танков в бою мы подожгли, а остальные утюжили наши позиции. Саперы связывали толовые шашки и ими подрывали танки. Вражеские танки останавливались и вели огонь.
Бой продолжался несколько дней. Дивизия отступила за Дон. Переправлялись на «подручных средствах». Я не раз уходил под воду, но оружие сохранил. Оборону заняли у хуторов Вертячий и Песковатка.
В июне дивизию перебросили к Сталинграду. Шли ночью и ранним утром. В Сталинграде нас пополнили и вскоре перебросили на юг — в район ст. Тундутово и Абганерово. Мы участвовали в прорыве вражеской обороны. Успеху предшествовала большая подготовка. Мы двумя отделениями саперов разминировали минные поля для прохода танков и стрелков.
Но враг нас превосходил, особенно в авиации, танках и артиллерии. Тяжелая обстановка сложилась в августе. Наши позиции беспрерывно подвергались жесточайшему обстрелу. Враг теснил нас, занял берег Волги у Купоросной балки и обстреливал переправы.
Наш 1326-й полк получил задачу выбить отсюда немцев. В ночном бою, после усиленной артиллерийской обработки, сибиряки выбили гитлеровцев. В ходе преследования немцев я был ранен в левую руку. Ранение было без повреждения кости; конечно, тяжело, но терпимо, и я остался в строю.
Обязанности саперов заставляли нас работать и днем, и особенно ночью, когда мы рыли траншеи, блиндажи, сооружали препятствия. К утру люди падали ст усталости и бессонницы, а тут начинается бой с противником — по нам бьют самолеты, артиллерия, пехота...
Нашу часть перебрасывали на разные участки Сталинградского фронта. Мне пришлось заменить убитого командира взвода. Было много работы с нашими минными полями, но еще больше и опаснее дел с минными полями врага. При. очередной смене позиций надо было мне, как взводному, ознакомить прибывших с минными полями на местности, скрытой от врага, и передать им этот участок.
Вспоминаю эпизод одной такой передачи. На нас налетели вражеские самолеты. Представитель новой части, по привычке, растерявшись, крикнул «Воздух!», бросился в сторону на землю и... попал на мину. Взрывом ему перебило руки, раздробило лицо. Мы его отвели в укрытие, но противник обнаружил нас и открыл огонь.
Права та поговорка, что саперу ошибок допускать не дано, а если они бывают, то для него только один раз.
В октябре и ноябре мы пополнялись личным составом, стало больше оружия и боеприпасов, нас одели в теплую одежду, улучшилось питание. Чувствовалось, что идет подготовка к наступлению.
181
Вскоре взвод получил приказ скрытно разминировать проходы; мы это сделали, показали танкистам на местности. И вот 19 ноября началось: ранним утром из-за Волги раздались залпы тяжелой артиллерии и «катюш», потом пошли «летающие танки» Ил-2. Мы с замиранием сердца наблюдали, а потом выскочили из окопов. За нами пошли танки и пехота. Противник молчал, потом открыл беспорядочный огонь и начал отступать.
Саперы шли вместе со стрелками в цепи наступающих, устраняли препятствия, различные заграждения. Наш полк наступал, расширяя прорыв в обороне врага, очищал дороги от мин. В селах Григорьевка и Варваровка мы разминировали продовольственные склады и скотобойни. Местное население радостно встречало освободителей. Теперь уж нас хорошо поддерживала авиация, и наше наступление образовало внешнее кольцо окружения. Зима 1942-43 гг. на Сталинградской земле стояла очень суровая и снежная, над полями стоял туман.
В январе 1943 г. началась подготовка к уничтожению окруженной группировки. 9 января мы разминировали проходы на своих и чужих полях, показали танкистам проходы. Когда возвращались, немцы повесили осветительную ракету и открыли огонь. Меня тяжело ранило разрывными пулями в правое плечо; руку я подвязал к поясу, кисть завернул в полу шинели. Собравшись с силами, пополз к своему переднему краю, потом выбрал путь покороче, к медсанбату; туда я добрался на рассвете.
Обессиленный после укола, в тепле у печки-буржуйки я заснул и очнулся только к вечеру. От прибывающих узнал, что немцы отступают повсеместно. Нас отправили в эвакогоспиталь в Камышин. Там мое пребывание началось с переливания крови, а уж затем очистка раны, перевязка, лечение. Потом — госпитали в Саратове, Кемерово. Длительное лечение, и в результате — рука спасена. Я был комиссован и в августе 1943 г. вернулся домой, в г. Сим. Я стал инвалидом 3-й группы.
Я прошел Сталинград, много раз смерти смотрел в лицо, горел в огне, тонул в воде, истекал кровью и замерзал на волжской земле. Мне не хватило несколько дней, чтобы разделить 2 февраля солдатскую радость победы на Волге, где сполна выпил чашу горечи отступления.
Разве можно это когда-либо забыть?!
За свои ратные дела я награжден орденом Отечественной войны 2 степени, медалями.
Находясь в 1948—70 гг. на службе в органах милиции, я дослужился до звания подполковника и награжден медалями «За безупречную службу» 1, 2 и 3 степеней и «50 лет милиции».