Фотоархив > На службе отечеству > Книга 2
О И. Е. ИВАСЮКЕ
...Тихо... До звона в ушах... Только ласковое море плещет у ног.
...У воды стоит мужчина. Белые волосы шевелит ветерок. Мужчина смотрит вдаль. В глазах что-то беспокойное поднимается из глубины памяти... Всплывают события июня 1942 года при обороне Севастополя. Вспоминаются товарищи по оружию, которые тогда ушли из жизни. Одних знал в лицо, с другими кончал десятилетку.
И вдруг все заволокло дымом. Леденящий душу вой немецких самолетов, грохот взрывающихся бомб... И непонятно, день это или ночь... И вдруг резкая боль, ранило в живот... Полная темнота, ничего не чувствует, не слышит... Провал в памяти...
Открыл глаза. Где он? На палубе парохода. Юнкерсы закрыли небо. Бомбы падают кругом и на палубу. Вокруг стонут раненые, плачут дети... Опять провал...
И вот уже на берегу. Те же юнкерсы. Взрывы. Санитары грузят раненых в машины. Скорее погрузить и вывезти...
И опять тишина... Прохлада. Как будто не было грома войны. Медленно возвращается сознание. Звенит в ушах.
175
«Где же я?» — задумывается Иван Евстафьевич. На глазах — пелена. Постепенно пелена спадает. Над ним склонился доктор. «А, это доктор Мунасипов Зинур Закареевич. Он оперирует меня. Милый доктор! Спасибо вам!». Непрошенные слезы. Слабой рукой берет он руку доктора, подносит к губам...
Когда Иван Евстафьевич Ивасюк готовился к операции, я писала заметку — о сражении за Севастополь в июне 1942 года. Я позвонила в день его возвращения из больницы. Договорилась с ним о встрече, когда ему станет лучше. Одна из двух оперированных «болячек» была следствием ранения под Севастополем. Встреча состоялась через неделю. Он поведал мне о своих хождениях по мукам. Ни наши, ни челябинские доктора не соглашались делать ему операцию — из-за гипертонии и болезни сердца. И в то же время предупреждали, что если его «болячка» окажется в критической стадии, то операцию надо будет делать немедленно, так как через 30 минут он может лишиться жизни. С таким чувством страха жить невозможно. И он пошел на крайний шаг. Попросил Мунасипова сделать ему операцию. Зинур Закареевич согласился. Операция прошла успешно. Иван Евстафьевич сердечно поблагодарил З. З. Мунасипова и всю его бригаду.
Иван Евстафьевич рассказал о Севастопольском сражении, участником которого был и он, рядовой 287-го стрелкового полка 25-й Чапаевской дивизии. Он служил стрелком роты противотанковых ружей. Их окружили немцы и с суши, и с моря. Рота находилась в районе Микензиевых гор, занимая оборону в шесть метров шириной. Немцев было в 12—14 раз больше, к тому же они имели полное превосходство в авиации, танках, вооружении. Вспоминает Иван Евстафьевич Ивасюк: «Те, кто не был у ПТР, оказывали помощь раненым, снаряжали патронами диски автоматов, подносили боеприпасы. А когда приближались немцы, они брались за гранаты. Немцы днем и ночью беспрерывно обстреливали наши позиции. От зари до темна «висела» немецкая авиация.
Мало того, что немецкие «юнкерсы» сбрасывали бомбы на головы советских воинов. Они еще воздействовали и на их психику.
Нас спасали заблаговременные вырытые очень глубокие, в рост человека, траншеи. Мы уничтожили немцев неизмеримо больше, чем понесли потерь. Их пехота шла в полный рост, без единого выстрела, а мы подпускали их поближе и расстреливали в упор. А потом выходили в контратаку и гнали немцев. Наши бойцы со связками гранат бросались под танки».
Я спросила Ивана Евстафьевича: «Откуда была такая храбрость, стойкость и мужество, где вы брали силы?». А он ответил: «Неиссякаемой была вера в победу и свою правоту. Мы ведь сражались на своей земле». И добавил: «Численный перевес немцев был блокирован любовью к Родине, отвагой и ненавистью к фашистам».
22 июня 1942 года Ивана Евстафьевича ранило в живот тремя осколками
176
мины. Вскоре началась эвакуация защитников Севастополя, женщин и детей. Много погрузили на лидер «Ташкент». Когда вышли в открытое море, напала немецкая авиация. Корабль бомбили около четырех часов. Было сброшено более 300 бомб. Капитан корабля Ерошенко умело маневрировал, стрелки как могли, отбивали атаки, но корабль получил много пробоин. С корабля радировали в Новороссийск.
«На помощь прилетели бомбардировщики, они действовали как истребители, — рассказывает Иван Евстафьевич. — Подоспели корабли и катера. В один погрузили раненых и матерей с детьми, два других корабля буксировали лидер «Ташкент». На рассвете мы прибыли в Новороссийск, а оттуда переправили нас в тыл.»
После излечения в госпитале И. Е. Ивасюк участвовал в обороне Кавказа, в освобождении Кубани, Украины, Польши, форсировании Одера. Закончил войну в Германии. Он имеет боевые награды: орден Отечественной войны и Красной Звезды, медали «За отвагу», «За оборону Кавказа», «За освобождение Варшавы» и другие. Но самый дорогой наградой считает медаль «За оборону Севастополя». Видно, потому что именно здесь полил родную землю кровью. И еще потому, что выбрался из этого ада и воевал до самого окончания войны.
После войны Иван Евстафьевич работал в органах МГБ, потом демобилизовался, работал в режимно-секретной службе комбината «Маяк». А в 1957 году приехал в наш город, работал в первом отделе. С 1969 года перешел работать в полигонный отдел КБ-2. Ездил на испытания, месяцами работал там в тяжелых условиях. За доблестный труд и успехи в труде награжден орденом «Знак Почета» и юбилейной медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина».
С 1984 года Иван Евстафьевич на заслуженном отдыхе. Но он продолжает активный образ жизни: участвует в ветеранской работе, помогает фронтовикам в улучшении жилищных условий.
177