Фотоархив > На службе отечеству > Книга 2
О В. С. ОХЛАБЫСТИНЕ
Вам доводилось встречать врача (к тому же хирурга!), которого бы не боялись дети? К Виктору Сергеевичу Охлобыстину маленькие пациенты буквально «липли». Они называли его Айболитом. Крупный, добродушный, подвижный, громкоголосый, он совсем не походил внешне на тихого белобородого старичка из сказки К. Чуковского. А вот своей известностью, по крайней мере, в нашем городе, они вполне могли бы посоперничать.
Чем запоминается доктор, пациенту кроме правильно поставленного диагноза и, конечно, результатов лечения? Почти для каждого больного его болезнь — «самая-самая», и, пожалуй, любой из нас, попадая на прием к врачу; ждет к себе особо-внимательного отношения, сочувствия, нуждается в поддержке.
Виктор Сергеевич всегда был вежлив и внимателен к пациентам. Общаясь с ними, он не ограничивался только рамками врачебной этики и профессиональной необходимости. Зачастую это общение продолжалось, чтобы подбодрить больного, и тогда, когда тот был на операционном столе. Охлобыстин врачевал и скальпелем, и словом. Люди, приходившие в его кабинет в поликлинике для простого профосмотра и не имевшие никаких заболеваний,
238
в конце своего визита обязательно слышали сказанное им от души: «Поздравляю Вас с отличным хирургическим здоровьем!». Виктор Сергеевич был убежден: каждый больной — это личность. Исповедуя сам такой принцип, он внушал эту аксиому своим молодым коллегам. Порой он шутил: «Врач — это немного артист, немного священник». И с истинным совершенством, действительно артистично, по-другому не скажешь, выполнял большинство операций. Аппендэктомию, например, он проводил, как правило, под местным наркозом за 15—20 минут, умудряясь при этом порой разговаривать с больным. И это не было бравадой или погоней за рекордом. Меньше времени больной на столе — меньше ему страданий, ниже вероятность случайного попадания инфекции. Мастерство росло с опытом. Как он сам подсчитал, одних аппендицитов прооперировал более пяти тысяч. До сих пор его коллеги с восхищением вспоминают, как практически безошибочно он намечал место разреза, сразу выходя на оперируемый орган.
З. Л. Пуховская, работавшая с Виктором Сергеевичем операционной сестрой: «Он был прекрасный диагност, очень талантливый врач. Вы можете представить настоящие руки хирурга? Знаете, какие у него были пальцы!..» — и, не найдя подходящего слова, она жестом как бы продолжает кисть своей руки еще на добрых пятнадцать сантиметров.
И по сегодняшний день многие бывшие его пациенты с благодарностью вспоминают Виктора Сергеевича. Артистичное священнодействие хирургическим инструментом дополнялось у него и мастерством другого рода, от которого попахивало едва ли не гипнотизерством. Несколькими фразами он одинаково успешно мог утихомирить разбуянившегося пьяного, поступившего с травмой в приемное отделение ЦМСЧ-15, и успокоить впавшего в истерику прооперированного больного, позвонившего ему домой глубокой ночью.
Что же стояло за этим высоким профессионализмом?
По отзывам людей, которым довелось, точнее, как они сами считают, повезло работать вместе с Виктором Сергеевичем, -это исключительная хирургическая одаренность плюс огромная работоспособность, настоящая любовь к своей работе. В разговорах с его бывшими коллегами не раз повторялась фраза: «Это был Врач от Бога». Его трудолюбие отмечали как одно из главных качеств практически все мои собеседники. Как вспоминают его домочадцы, домашние разговоры зачастую становились фактически продолжением разборов операций, анализом историй болезней. И на мой вопрос о самом сильном первом детском впечатлении об отце сын Виктора Сергеевича — Сергей Викторович — ответил: «Запах йода и разговоры о больнице».
В плане верности избранному делу показателен и такой пример. С детских лет Виктор Сергеевич мечтал о море. После 8 класса эта мечта привела его в военно-морское училище. В 1954 г. он был руководителем турпохода на яхте по рекам Подмосковья и в 1963 г. наконец устроился судовым врачом. Но
239
через полгода, несмотря на то, что, казалось, мечта сбылась, вернулся в районную больницу, объясняя это так: «За полгода всего 2 операции — я же разучусь работать».
Приехав в 1964 г. в «семидесятку», он привез с собой выписки из наиболее сложных и интересных в профессиональном плане историй болезней, с которыми ему пришлось сталкиваться за двенадцать лет предшествующей врачебной практики. Не раз обращался к ним сам и обучал молодежь, не проявляя при этом какого-либо высокомерия и превосходства, не пытаясь «давить» возрастом или авторитетом. Одинаково уважительно и внимательно он относился к своим ровесникам и к вчерашним выпускникам. Признавая высокую теоретическую подготовку молодых, он особый упор делал на привитие им уверенных навыков оказания амбулаторной помощи. Обучая своего сына — выпускника мединститута, Виктор Сергеевич выразился вполне конкретно: «Сначала он будет операционной сестрой, а уж потом хирургом».
А начался его путь в медицину в сентябре 1939 г., когда он стал студентом Первого московского мединститута. Через две недели — призыв в армию, освободительный поход в Бессарабию. В 1941 году — ожидание увольнения в запас и одновременного зачисления в будущие слушатели медицинской академии, но вместо учебы — война. Служба проходила в мастерской по ремонту средств связи. За войну — три медали: «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За победу над Германией». За всю службу — ни одного ранения или контузии. Хотя в первые месяцы войны ему с небольшой группой сослуживцев пришлось отступать практически безоружным от границы с Румынией до Серпухова. Будучи отрезанными от наших войск, они пробирались по следам наступающих фашистов.
В августе 1946 г. — демобилизация и восстановление в Первом московском мединституте, в том же году — свадьба. С 1952 по 1963 гг. — работа в районной больнице г. Калязина, с 1964 г. — наш город, ЦМСЧ-15.
Виктор Сергеевич был душой любой компании. Шумный, веселый, дружелюбный, отличный рассказчик, любитель песен, шуток, розыгрышей. То в наряде Деда Мороза поздравляет с Новым годом, то в балетной юбочке исполняет с коллегой на самодеятельном концерте «Танец маленьких лебедей» (при росте 193 и весе 80). Многие бывшие товарищи по работе помнят вылазки на природу, когда он перевозил на своей «Волге» едва ли не все хирургическое отделение. Да и у себя дома Виктор Сергеевич любил принимать гостей, был радушным хозяином, хлебосолом.
Неунывающий характер, непоседливость сочетались в нем с целеустремленностью, обязательностью, решительностью; все начатое он стремился довести до конца. Его импульсивность и неугомонность, неприятие мелочного формализма своеобразно и органично дополнялись тщательностью в любом деле на работе и дома. Интересный пример из практики В. С. Охлобыстина
240
привел работавший с ним врач А. Н. Свежинский: «Как-то на осмотре больной с жалобами на симптомы, характерные при аппендиците, сообщил, что ему несколько лет назад уже была сделана аппендэктомия, да и шрам на теле подтверждал сказанное. Однако Виктор Сергеевич решился на повторную, операцию, чем и спас больного: как выяснилось, аппендикс у него все— таки не был удален».
Даже празднование в ресторане своего 60-летия Виктор Сергеевич спланировал так детально, что не забыл и дежурную смену хирургического отделения — туда было доставлено, угощение прямо с праздничного стола. А каждый присутствовавший на юбилее получил впоследствии памятные фотографии с личной подписью именинника.
Высокими титулами и чинами Виктор Сергеевич избалован не был, да и не рвался к ним. Из послевоенных наград, пожалуй, больше всего дорожил званием «Отличник здравоохранения», которое ему присвоили в 1975 г. Разговаривая с родными и друзьями Виктора Сергеевича, поражаешься широте его интересов: охотник, грибник, ягодник, фотограф, отличный водитель, настоящий мастер Самоделкин, умевший делать все — от кепки до домашней мебели и яхты. А еще — вдумчивый, внимательный читатель, увлекавшийся и путешествиями Т. Хейердала и мемуарами маршала Г. Жукова, председатель родительского комитета в школе, автотурист, проехавший Центральную Россию, Крым, Молдавию, Абхазию, Среднюю Азию. Уже будучи на шестом десятке, он списался с директором Астраханского заповедника с просьбой помочь ему увидеть редкое событие — цветение лотоса и, согласовав сроки, рванул туда на своей машине.
Когда сбор материала для этой статьи был в основном завершен, мне показалось, что конкретных примеров неплохо бы добавить. С такой просьбой я и обратился еще к одному из бывших коллег Виктора Сергеевича врачу В. Горбачеву. Он переспросил: «А какие еще нужны примеры? Вся жизнь — пример...».
О. Иванов
241