Фотоархив > На службе отечеству > Книга 3
Об Алексее Никитовиче Черникове
Прошло более 50-ти лет с того времени, когда в живописном зауральском уголке, на обширной лесной территории начал возводиться будущий ядерный центр и жилой поселок. Чуть позже развернулось строительство города, официально названного в 1957 году неожиданно простым и поэтическим именем — Снежинск.
Снежинску суждено было сыграть значительную роль в создании оборонного щита СССР. Талант и самоотверженный труд ученых, руководителей, инженеров и рабочих созданного здесь ядерного центра позволили успешно решить поставленную перед его коллективом задачу.
Вместе с тем нельзя забывать и тех, кто в трудных условиях возводил промышленные площадки, прокладывал коммуникации, дороги, строил жилье и другие, жизненно важные объекты.
Экспериментально-опытная база нового института и будущий город начинались с обследования территории, разработки проектных задач, строительной документации. Непосредственно заботы по воплощению задуманного в жизнь легли на плечи строителей, которых, главным образом, представляли воинские части. Их в первые годы было пять полков, включая кроме строительных и автотранспортный. Особенно ответственной была задача командира полка. Об одном из них хотелось бы рассказать более подробно.
Речь пойдет об Алексее Никитовиче Черникове, начавшем свою службу на площадке «С» (так условно называлось тогда место строительства института) в 1955 году командиром батальона в звании майора.
Желание рассказать именно об этом человеке возникло у меня после встречи в музее с одним из ветеранов города В. А. Баржаком,
96
служившим в свое время под началом А. Н. Черникова. Затем были беседы с Е. А. Ордой, С. И. Гуркало, В. П. Гоменюком, А. А. Желунициным, В. И. Кругловым и, конечно, сыном Алексея Никитовича — Константином Алексеевичем Черниковым, работающим во ВНИИТФ.
Постепенно вырисовывался образ человека, во многом типичного для тех лет и в то же время, в чем-то по-своему колоритного и даже неординарного.
Крепкая мужская стать, твердый характер ощущались уже во внешнем облике А.Н. Черникова. Высокий, с крупными чертами довольно строгого лида, редко оживляемого едва заметной улыбкой, подтянутый, в любую погоду в начищенных хромовых сапогах, всегда требующий порядка от подчиненных. Во всем виден был, прежде всего, человек дела, знающий себе цену и свое место на земле.
Прибыл он на новую стройку в возрасте 44 лет, уже пройдя к тому времени большую жизненную школу, и с самого начала трудился с редкой самоотверженностью. Не имея даже среднего образования, А.Н. Черников, тем не менее, не ограничивался общим руководством, регулярно посещал строящиеся объекты, вникал в конкретные строительные дела, добиваясь полной отдачи от офицеров и солдат.
Начинал А. Н. Черников со строительства в/ч 25613. Спустя непродолжительное время получил звание подполковника и был назначен командиром в/ч 25528, крупного полка, возводившего промышленные объекты. Назначался Алексей Никитович и начальником строительного района, но отсутствие профессионального образования сказывалось, поэтому исполнял эти обязанности он не долго. Однако и в этой работе проявлял себя требовательным руководителем, не стеснявшимся строго спрашивать даже с прорабов. В последние два года был заместителем командира дивизии по производству.
Обладая прекрасной памятью. А. Н. Черников знал многих из рядового состава по имени, был в курсе всех их проступков. В то же время, как отмечают все служившие с ним, особую заботу он проявлял о солдатском быте.
Вот что рассказывает о своем бывшем командире Е. А. Орда, уже много лет работающий в геодезической группе ВНИИТФ: «Это было в 1955 году. Начальник штаба батальона майор Савченко расспрашивал меня, смогу ли я сделать геодезическую разбивку будущего военного городка в районе жилпоселка №2 по схеме строений, представленной на листе бумаги без генплана. В это время к нам в палатку зашел командир батальона Черников и сразу начал мне объяснять, что в первую очередь надо будет строить котельную, две
97
сушилки для одежды и обуви, теплые туалеты, баню, три казармы, а затем и ледник для хранения продуктов. Столики из тонких березок для питания уже были сооружены...
Не зная сна и покоя, А. Н. Черников с раннего утра обходил все уголки вверенной ему части, строго следя за порядком в полку. В то время нередко случались заболевания дизентерией, поэтому он ежедневно лично проверял качество пищи. В тех частях, где командиром был А. Н. Черников, всегда было отличное горячее питание, прожаренные котлеты или рыба, крепкий чай. С виду довольно угрюмый, он постоянно заботился о людях, оставляя себе на сон лишь несколько часов. Был строг, особенно к офицерам, — нарушители дисциплины побаивались встречи с ним, но в то же время он не забывал и поощрять за хорошую службу. Я уважал его за справедливость и любил его как своего отца за заботу, которая была особенно дорога в те трудные годы».
Большое внимание уделялось в воинских частях поддержанию чистоты, и не только на территории, но и в помещениях. И здесь А. Н. Черников никогда не значился в числе отстающих. Пока еще не было построено собственных бань, в теплое время солдаты всех полков по воскресным дням купались в синарских водах, растянувшись вдоль берега, почти до дома лесника. Мылись с мылом, устраивали и мелкую стирку. А.Н. Черников всегда лично присутствовал в месте расположения своего полка. В зимнее время, когда лед на Синаре был достаточно прочным, солдат каждого из полков возили в баню в деревню Воздвиженку.
Никогда не забывал Алексей Никитович и о досуге военнослужащих. Многие помнят, как он поддерживал занятия спортом, как правило, вне плана организовывал строительство стадионов или футбольных полей (в воинских частях 25613, 20157, 25528). Сам Алексей Никитович не увлекался спортом, но был, однако, заядлым болельщиком. Нравилось ему наблюдать и за страстной игрой многочисленных тогда любителей волейбола на площадке возле клуба «Строитель». За выигрыш первого места футболисты полка поощрялись отпусками на родину. В короткие часы отдыха любил Алексей Никитович послушать пение собиравшихся в круг солдат, не редко разрешал засиживаться до полуночи, несмотря на возражения командиров рот. Многим памятны и вечера отдыха с танцами под эстрадный оркестр воинской части 25528 (теперь в том районе сады 40-го маршрута), которые охотно посещала молодежь города.
Отдавая всего себя делу, А.Н. Черников, если выдавались случаи, любил посидеть с удочкой на Синаре, сходить в лес по ягоды, иногда выкраивал время и для приглянувшейся книги. Удавалось же такое не часто, ведь кроме службы были и обычные житейские заботы.
98
Летом в 1956 г. получив трехкомнатную квартиру в жилпоселке №2 (улица Пушкина, дом №1), Алексей Никитович привез из Челябинска-40 жену Феню Федоровну, трех сыновей — Костю, Сергея, Валеру и дочь Зою. В полученной квартире Косте, как старшему из них, была выделена отдельная комната, трое других детей заняли еще одну. Спали на обычных металлических кроватях, остальная мебель также была простой: стол, стулья, сервант. Вскоре, правда, по настоянию Фени Федоровны появились баян и даже пианино, а позже — телевизор. Дом этот стоит и сейчас на прежнем месте, изменив лишь внешний вид: спустя годы на нем появилась штукатурка.
К минимуму вещей семья Алексея Никитовича давно привыкла, поскольку долго на одном месте жить не удавалось: А.Н. Черников после войны служил в Запорожье, Харькове, Воронеже (там он был начальником сержантской школы вплоть до ее закрытия), затем на Урале — в Новогорном и Челябинске-40.
Жена Алексея Никитовича была при таком количестве детей домохозяйкой, и семейные дела лежали в основном на ее плечах. Сам же глава семейства, не уклоняясь от решения бытовых вопросов, привносил в процесс воспитания так необходимое детям, и особенно сыновьям, мужское начало, используя порой для этого довольно крутые средства. Порядок во всем и дисциплину он всегда уважал. Этим он выделялся среди командиров полков...
Алексей Никитович, будучи довольно немногословным человеком, не любил рассказывать о себе, тем более что по настоящему близких друзей в короткие периоды оседлой жизни завести не удавалось. Но сам он мог много вспомнить, и особенно из горячих боевых будней Великой Отечественной войны. Никогда не забывал и своих братьев: их у него было пятеро, все погибли на войне...
Впервые о том, что А. Н. Черников был в одном из партизанских отрядов в Крыму, я узнал от В. А. Баржака, потом от сына А. Н. Черникова — Константина Алексеевича. Они же показали книгу Ильи Вергасова «Крымские тетради», вышедшую в 1974 г. тиражом 50 тысяч экземпляров в издательстве «Советская Россия», а спустя 4 года — в издательстве «Современник». Как оказалось, автор хорошо знал А. Н. Черникова, служившего до войны в пограничных войсках в Крыму, а затем волею судьбы ставшего партизаном. Алексей Никитович попал в отряд Кузьмы Красникова и командовал группой бывших пограничников — отборными бойцами партизанами.
Сам Илья Захарович Вергасов в годы войны был начальником штаба, а затем командиром объединенного партизанского соединения в Крыму. Описывая 10 дней самых трудных сражений с немецкими карателями. И. Вергасов рассказывает в своей книге и о А. Н. Черникове, которого в отряде называли «тяжеловозом»:
99
«Круглоплечий, круглолицый, с широким мясистым носом, большерукий, с басовитым голосом. Физически на редкость силен. Однажды за один раз вынес из боя двух тяжелораненых партизан и не охнул.
Мастак был за пулеметом, классик в своем деле. Уж выберет позицию — сам Суворов ахнул бы, похвалил. Много покосил немцев за эти дни. Правда, на восьмые сутки мина разворотила пулемет, а самого Черникова так оглушила, что собственного голоса он не слышал, все спрашивал:
— Товарищи, голос у меня прорезывается, а?
Мы не могли сдержать улыбки, он нас при этом прямо-таки оглушал...
Вот он идет, проваливаясь по колено в глубоком снегу. На правом плече «дегтярь», на груди три автомата, за спиной ужасно вздутый вещевой мешок, а на руках раненный партизан, обливающийся кровью. Тащит все наш «тяжеловоз» и басит:
— Врешь сволочь, а все-таки вертишься!
...Когда мне трудно, невозможно трудно, я вспоминаю Алексея Черникова и его слова: «Врешь, сволочь! А все-таки вертишься!». Ну а если совсем невмоготу, я еду к нему в Симферополь, и мы молча сидим друг против друга».
Признаюсь, впервые прочитав эти строки, подумал: как же мало мы знаем о людях, строивших наш институт и город, отдавших изрядную долю своей энергии и человеческого таланта общему большому делу!
Уехал Алексей Никитович отсюда, уйдя в отставку, в ставший ему родным Крым, в Симферополь. Было это в феврале 1963 г. В мае того же года вернулся в город, чтобы забрать семью. Дочь Зоя уехала в июне, после окончания школы №119. Квартира нашлась, конечно, не сразу: на первое время приютили бывшие собратья- партизаны. Там же Алексей Никитович устроился на работу в УВД Киевского района города Симферополя, проводил политзанятия с личным составом. Активно включился в деятельность общества крымских партизан. В свободное время по-прежнему с удовольствием ходил по грибы и ягоды.
Позднее, уже будучи, как говорят, в возрасте, работал в охране.
За воинские заслуги А. Н. Черников был награжден орденами Красной Звезды, Красного Знамени и медалями.
Скончался он на 80-м году жизни 29 марта 1991 года. Жена умерла раньше и похоронена там же, в Симферополе, только на другом кладбище. В 1955 году умер их сын Сергей. Дочь Зоя Алексеевна Зюмкина живет в Севастополе, еще один сын — Валерий — в Симферополе. Как упоминалось, в Снежинске живет старший из сыновей. Работает в ядерном центре ведущим инженером. Хороший
100
специалист, доброй и отзывчивой души человек. Константин Алексеевич и другие дети много взяли от матери и отца, оставившего достойный след на земле. И что бы с ними не происходило, какие бы тревоги и невзгоды не встречались на их пути, уроки, данные отцом, всегда служили им верную службу.
Б. М. ЕМЕЛЬЯНОВ
101