Фотоархив > На службе отечеству > Книга 4
О Петре Ивановиче Коблове
Пётр Иванович Коблов родился 12 февраля 1930 года в селе Акшуат Барышского района Самарской (теперь это в Ульяновской) области в семье служащего. После успешного окончания средней школы, продолжил учебу в Куйбышевском индустриальном институте и в 1952 году с отличием его закончил.
Трудовую деятельность начал в октябре того же года в КБ-11 инженером- конструктором.
Группу молодых специалистов встретил создатель грозных танков и ядерного оружия Н. Л. Духов. Николай Леонидович затем обстоятельно побеседовал с нами.
Мне запомнилось надолго, — говорил П. И. Коблов, — его широкая добрая улыбка. Я рассказал о своём желании работать по специальности инженера- технолога. Николай Леонидович улыбнулся и ответил, что перейти с конструкторской работы на технологическую проще, а вот наоборот — редко случается. Так что поработайте, а там посмотрим.
13
И вот я работаю конструктором. Сначала ознакомился с конструкторскими документами. Затем принял участие в ответственных работах.
В 1953 году КБ-11 успешно испытало одноступенчатый водородный заряд РДС-6с, в создании которого я участвовал проведением тепловых и прочностных расчетов, а в 1955 году был испытан двухкаскадный водородный заряд РДС-37, здесь я участвовал разработкой конструкторской документации отдельных деталей и узлов.
Помню, как я слушал доклад Николая Леонидовича о состоянии разработки боевой части ракеты Р-5м в 1954 году. В том же 1954 году Н.Л. Духов был назначен Главным конструктором филиала КБ-11, а затем — руководителем и Главным конструктором вновь организованного КБ-25. В этот период встала задача оснащения ядерными зарядами всех видов Вооруженных Сил, когда, видимо, и была осознана недостаточность для этой задачи одного ядерного института и было принято решение об организации нашего института НИИ-1011. Снова мы встретились с Николаем Леонидовичем в январе 1958 года в Кремле, где шла защита проекта межконтинентальной ракеты Р-16. Я, единоличный представитель НИИ-1011, изрядно волновался, о чем поделился с присутствующим на совещании Н.Л. Духовым. Николай Леонидович меня понял и успокоил.
Затем были совместные, КБ-25 и нашего НИИ-1011, работы. Наиболее значимой нашей совместной работой с Н. Л. Духовым можно считать участие в создании стратегического самолетно-ракетного комплекса (бомбардировщика- ракетоносца) ТУ-95-К20. Комплекс был принят на вооружение и способствовал укреплению обороноспособности страны.
Школа Духова помогла успешно решать и другие задачи.
Тогда же произошло запомнившееся знакомство по работе с двумя известными физиками-теоретиками Сахаровым А.Д. и Романовым Ю.А., авторами теоретических схем ранее упомянутых зарядов РДС-6с и РДС-37.
К этому же времени относится и моя деловая встреча с Ю.Б. Харитоном. Составленную под руководством начальника отдела расчетную записку надо было утвердить у «Ю. Б.». Я был уверен, что смогу защитить написанное. Но, прежде чем утвердить, Юлий Борисович попросил еще раз помимо нормалей посмотреть ГОСТ и ему позвонить. Такое ответственное отношение Ю. Б. Харитона и его способность в короткое время найти «слабое место» мне запомнилось.
Большим счастьем для себя считаю годы работы с Давидом Абрамовичем Фишманом и Владимиром Федоровичем Гречишниковым. Это, безусловно, главные наши учителя — конструкторы.
Моя первая встреча с Давидом Абрамовичем состоялась в начале 50-х годов. Я учился у него бережному отношению к чертёжно-технической документации, особенно после окончания разработки и передачи в серийное производство, не допуская изменений в ней на этом этапе. Он был не только блестящим конструктором, но и отличным учителем. Его отличала мудрость, солидность, обстоятельность, он был не многословен. Я всегда считал Давида Абрамовича своим учителем и наставником и искренно благодарен этому
14
мудрому и талантливому человеку. Меня с Дмитрием Абрамовичем связывает четыре десятилетия совместной работы в нашей отрасли, из них два десятилетия мы в одно и тоже время руководили работами в смежных институтах, будучи первыми заместителями Главных конструкторов по созданию ядерных зарядов, он — во ВНИИЭФ, я — во ВНИИТФ. Он был оппонентом при защите мною как кандидатской, так и докторской диссертаций. В конкурсной работе наших ядерных центров есть и наша посильная доля своих усилий и знаний, чтобы наши изделия не уступали главному противнику.
К сожалению, не продолжительное время довелось трудиться с Владимиром Федоровичем Гречишниковым, так рано ушедшим из жизни (1958 год). Он много получил от Н. Л. Духова как конструктор, будучи руководителем первого в стране конструкторского отдела, занимающегося ядерными зарядами, а будучи заместителем Главного Конструктора ВНИИТФ возглавил все конструкторские работы по зарядам и боеприпасам с ними в институте.
30 лет работал я вместе с Евгением Ивановичем Забабахиным, находясь на разных расстояниях от него. Знакомство состоялось в 50-е годы в КБ-11 на совещаниях, которыми руководили Ю. Б. Харитон и И. В. Курчатов. Деловой контакт произошел в конце 50-х годов на научно-техническом совете уже Уральского НИИ-1011. Его ответственное отношение к делу всегда подтверждалось его личным примером в работе. Евгений Иванович считал себя ответственным за принятые у него решения. А их, по моему убеждению, было столько! При этом важно отметить, что документы принимались в результате детальнейшего обсуждения, где каждый участник совещания чувствовал, что дискуссия ведётся по существу, что для убеждения нужны конкретные расчёты или экспериментальные результаты и их интерпретация. За годы работы в институте, став научным руководителем института, генерал-лейтенантом, действительным членом Академии Наук СССР, его отношения с людьми не претерпели изменений, оставаясь простыми, доброжелательными, деловыми. Я счастлив, что многие годы работал рядом с таким Человеком, Ученым.
Круг общения разработчиков тех времен даёт представление газета «Советская Россия» от 12.08.2002 года: «Если посмотреть только секретные работы по водородной бомбе, выпущенные до 1954 года, то в них названо около 50 авторов, в том числе Е. И. Забабахин, Я. Б. Зельдович, А. Д. Сахаров, В. Ф. Гречишников, Р. Ю. Гаврилов, А. И. Веретенников, В. А. Давиденко, Н. Л. Духов, П. И. Коблов, А. А. Лбов, Е. А. Негин, Б. Д. Сциборский, И. Е. Тамм, Д. А. Франк-Каменецкий».
Итак, начиная с 1955 года я работал в НИИ-1011 руководителем конструкторской группы, начальником конструкторского отдела, начальником конструкторского отделения (сектора-6) и с 1968 по 1997 годы первым заместителем Главного конструктора ядерного центра ВНИИТФ. За эти годы мне довелось трудиться под руководством Главных конструкторов К. И. Щёлкина, А. Д. Захаренкова (2,5 года), Б. В. Литвинова (последние тридцать лет) и их первых заместителей: Гречишникова В. Ф., Есина П. А.,
15
а также прошедших школу Конструирования на других предприятиях Якубова Ф. К., Бронникова Н. В., Воробьёва Г. С. и др.
По приезду на Урал (1959 год) меня вскоре назначили начальником конструкторского отдела сектора 6, разрабатывающего конструкцию термоядерных зарядов и документацию для их производства, в том числе серийного. Работы было много, очень много. Вообще первое время, когда все ещё только вводилось, из Москвы шли задания новому институту, поджимая сроки по готовности к натурным испытаниям, по выпуску документации для серийного производства. Разрабатывались и реализовывались принципиально новые схемы зарядов. Приходилось трудиться на новом месте расположения института при ещё не развитых его экспериментальных возможностях.
Первой разработкой вновь созданного института была документация на заряд на основе опыта РДС-37для авиабомбы, которую передали производству в 1957 году.
Следующей была разработка с натурными испытаниями более экономичного и технологичного варианта заряда на основе опыта РДС-37 для авиабомбы. В серийное производство документация была передана в 1958 году.
В том же году был разработан термоядерный заряд близкой мощности для баллистической ракеты, размещаемой на подводной лодке.
Одной из новых комплексных работ института стало создание эскизного проекта спецбомбы РДС-202 с термоядерным зарядом существенно большей мощности, чем у РДС-37. Это была огромная и срочная работа, требовавшая максимум творческих усилий, скоординированного труда конструкторов, учёных, исследователей и других специалистов, ещё как следует не испытанных на предварительных работах. Но мы справились с ней, и проект был успешно завершён и принят в 1957 году экспертной комиссией во главе с А. Д. Сахаровым, с заключением о правильности расчетной оценки мощности заряда, полноте проектно-конструкторских работ и возможности предъявления этого проекта к натурным испытаниям.
Первые месяцы, первые годы — они дали задор, задел на ту грандиозную работу, которая нас ожидала.
В начале 60-х годов наш институт был определен как разработчик боевых частей и ядерных зарядов мощностью 10, 20 и 50 мегатонн для межконтинентальных ракет. Эта работа была своевременно развёрнута и успешно исполнена к необходимому сроку, за что группа сотрудников института была отмечена Ленинской премией СССР. В числе лауреатов премии был и П. И. Коблов.
В 1965 году в КБ-1 проводились серьезные организационные мероприятия: на основе трёх отделов сектора-6 был создан в КБ-1 новый сектор-15 для наземной инструментальной отработки конструкций ядерных зарядов, а в секторе-6 были организованы отделы: авторского надзора сохранности конструкций зарядов в серийном производстве, отдел разработки конструкций ядерных зарядных устройств народнохозяйственного назначения.
16
Руководство института сочло целесообразным назначить руководителем конструкторского сектора-6 П. И. Коблова и период его руководства конструкторским сектором (1965—1968 годы) совпал с завершением разработки зарядов для стратегической ракеты Р36 и оперативно-тактической ракеты Р-17; с развертыванием работ по установке заряда (лауреата конкурсной работы институтов) в тактическую ракету Луна-М и торпеду и отработке его конструкции для серийного производства; развертыванием сложных работ по созданию ядерных зарядов для разделяющихся головных частей ракет стратегического назначения; развертыванием работ по созданию зарядов для артиллерийско-минометных систем.
Успехи сектора-6 в выполнении государственных заданий по наращиванию мощи Вооруженных Сил, возросший опыт руководства и координации работ, личные деловые качества Петра Ивановича сыграли главную роль при выдвижении его на должность первого заместителя Главного конструктора, в которой он работал почти 30 лет. Понятно, что эта должность сочетала в себе качества и обязанности учёного, конструктора, администратора и координатора действий.
При неизмеримо возросшем объёме и характере обязанностей, Пётр Иванович всегда находит время и возможность не только для участия, но, нередко, для руководства в выполнении конкретных заданий.
О его деятельности и в целом о стиле работы объективно высказался И. С. Карпов, длительное время занимающийся проектными работами в КБ: «Следует отметить его уникальный дар системного конструирования ЯЗ. Он заключался в умении увязывать создание ЯЗ в комплексе задач Правительства, указанных в соответствующих постановлениях, развития носителей ЯЗ, возможностей и интересов серийных производств ЯЗ, который ценился и отмечался руководством института, главного министерства и смежных предприятий.
Результаты работы П. И. Коблова отражены в специальной научно- технической и конструкторской документации образцов ядерных и термоядерных зарядов для их разработки, испытаний, изготовления и постановку на вооружение в составе первых и последующих баллистических ракет стратегического назначения морского и наземного базирования; крылатых и оперативно-тактических ракет, авиабомб, торпед, артснарядов и другого ЯО».
Много времени отнимали работы по проведению натурных испытаний ядерных зарядов: подготовка, оснащение экспедиции, инструктаж и многочисленная документация, а затем контроль проведения испытания, подведение итогов — всё это требовало максимум внимания и времени. Всего за 1966 — 1989 годы было проведено в штольнях и скважинах 191 подземное испытание, для которых было спроектировано и изготовлено 286 ядерных зарядов. Кроме этого, было осуществлено 75 ядерных взрывов в мирных целях: тушение газовых фонтанов, интенсификация нефтедобычи, строительство
17
каналов и водоёмов, создание подземных емкостей, сейсмозондирование земной коры.
Здесь, кстати, можно отметить, что при проведении 19 испытаний Пётр Иванович был назначен не просто участником испытаний, а руководителем испытаний. Две работы особо запомнились. Это: руководство взрывом атомного заряда при испытании функционирования практически всех имеющихся на вооружении страны видов вооруженной техники в условиях воздействия на них поражающих факторов ядерного взрыва и руководство проведением взрыва в совместном с США эксперименте по контролю выполнимости «Договора об ограничении подземных испытаний ядерных взрывов».
Отмечая огромную работоспособность, аккуратность и умение быстро разглядеть, что в представляемых ему работах четко изложено, сотрудники Петра Ивановича подчеркивали его скромность и взвешенность.
Все это время велись напряжённые работы по модернизации ядерных зарядов и в целом бомб, ракет, торпед и другого оружия для армии, авиации и флота, — труд коллективов конструкторов и других специалистов всего первого конструкторского бюро.
Последние годы работы (с 1997 по 2009 гг.) проходили под руководством Главного Конструктора Аверина А. Н. и его первого заместителя Юдова А. Г. В это время Коблов П. И. исполнял обязанности заместителя Главного Конструктора и заведующего спецкафедрой.
В общей сложности наш Ядерный центр, — подводит итог Пётр Иванович, — в разное время передал на вооружение 40 образцов ядерных зарядов, которые изготавливаются и эксплуатируются только по документации первого конструкторского бюро.
Оценочно, доля ВНИИТФ в области ядерного оружия составляет половину ядерных зарядов, находящихся на вооружении Российской армии. Сегодняшняя Россия, обладающая таким боевым термоядерным ракетным потенциалом, по-прежнему остается главным противником для США в их стремлении к мировому господству, надёжным гарантом мира на земле.
Вся более чем пятидесятилетняя многогранная творческая и организаторская деятельность Петра Ивановича была высоко оценена. Помимо называвшейся Ленинской премии, он был удостоен ордена Ленина (1976 г.), Октябрьской Революции (1981 г.), Трудового Красного Знамени (1962, 1971, 1981 гг.), Знак Почёта (1951 г.) и медалями Ему присвоено звание Заслуженный конструктор России и Почётные грамоты.
Прочные теоретические знания позволили ему защитить кандидатскую и докторскую диссертации, стать профессором, преподавателем Снежинской физико-технической академии, подготовить шесть сотрудников к защите кандидатских диссертаций. Он выполняет важные общественные поручения КБ, института и города, являясь членом Общественной Палаты.
В 2009 г. пришёл срок, и Петра Ивановича торжественно проводили на пенсию по старости. Состоялся учёный совет института, администрация и общественность института и, конечно, прежде всего, родного коллектива КБ-1 по достоинству оценили весомый вклад юбиляра. Не забыли отметить эту
18
значимую дату и труженики ВНИИЭФ: за подписью научного руководителя академика Р. И. Илькаева и главного конструктора Е. Д. Яковлева пришла тёплая телеграмма, отмечающая заслуги юбиляра и в их институте при разработке первого водородного заряда, за что Коблов П.И. был награждён в 25 лет орденом «Знак Почёта».
Беседу записал В. И. Востриков
19