Фотоархив > На службе отечеству > Книга 4
О Николае Владимировиче и Алле Григорьевне Яловых
Как будто вчера это было — всё так хорошо помнится. Ветераны собирались на парад, на очередной День Победы. Строятся колонны участников боёв в Карелии, Белоруссии, Украине. Впереди — женщины-фронтовички. И в первом ряду женщина в накинутом на плечи мужском пиджаке. На пиджаке — орден, полтора десятка медалей и полдюжины почётных знаков. Ярче всех серебром блестят три медали «За отвагу»... Так здорово! В несколько рядов медали — за Кавказ, Заполярье, за Победу; юбилейные — все отсвечивают бронзой или латунью. А эти — серебром! За отвагу!
Фронтовики хорошо помнят, как перед строем отцы-командиры зачитывали: «За успешное выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом стойкость и мужество наградить медалью «За отвагу...». Так в Положении о медали, учреждённой в 1938 году, записано: «Медалью «За отвагу» награждаются военнослужащие за личное мужество в боях с врагами Родины». Медалью. А тут сразу три медали! Это было что-то!
Около женщины собрались знакомые и незнакомые. Вызнали, что это пиджак мужа, покойного уже. Я тоже, удивлённый, подошёл. Узнал фамилию, напросился на встречу. Прислушался. Звучали голоса:
— Ой, как здорово!
— Вот, подруги, как надо хранить память!..
91
Да, хранить память. Пока мы живы — мы помним. Мы храним фотографии, письма, документы, одежду, вещи, награды.
А всё-таки главное — память. Вот Алла Григорьевна и стремится сохранить память о предках, о муже — отце двоих сыновей, воине, труженике.
Прошло немало времени... То то, то сё. Вроде не работаю, а всё некогда. Но, наконец, пришёл час, и мы встретились.
Алла Григорьевна живёт в Снежинске с 1993 года. Работает в детсаде № 13, что на улице Маршала Чуйкова. Обязанности младшего воспитателя многообразны, докучны. Каждый день — одно и то же... Но эти обязанности должны выполняться не формально, а от души. Иначе с детьми нельзя. И Алла Григорьевна не уступает молодым. Об этом с теплом говорит заведующая детсадом.
Приехала Алла Григорьевна в Снежинск из Тбилиси. Её предки с Дона, а появились в Грузии ещё до революции. Когда началась Отечественная война, ей стукнуло тринадцать. После уроков она бежала в госпиталь — помогать санитаркам. Бежать было недалеко: госпиталь разместили прямо в их школе. Она разносила лекарства, бинтовала, кормила с ложечки немощных.
После школы пошла в картографический техникум. Там познакомилась с фронтовиком Николаем Яловым и вышла за него замуж. Сорок лет проработала на картографической фабрике (официально она именовалась «войсковой частью»), последние годы — на инженерной должности. Молодая семья пополнялась малышами, взрослые думали о будущем: муж окончил заочно истфак МГУ.
Алла хорошо узнала историю рода Яловых. Предки Николая появились на Кавказе в 1802 году. Вместе с первой колонной русской армии в Тифлис пришёл его прапрадед. Он прослужил 25 лет военфельдшером и остался в Грузии. Все у них в роду были долгожителями — до девяноста и более лет жили. Фотография его прадеда, кавказского инвалида, сохранилась...
Когда по радио прозвучала тревожная речь Молотова, Николай, тогда девятиклассник, побежал с друзьями в военкомат. Но там их отправили домой: «Доучивайтесь, парни. Когда потребуется — призовём!»
Призвали в 42-м. Направили в училище зенитной артиллерии в Баку. Учились старательно, но до лейтенантских кубиков дело не дошло: фронт срочно требовал пополнения. Николай попал в Тамбов на формировку.
В рукописной истории 411-го гвардейского артполка (ранее он был 1066-м) записано: «Артполк формировался в 1943 году. Для комплектования его прибывали средние и младшие командиры. Выделялась команда в 40 сержантов из Грузии (перечислены некоторые фамилии, в т.ч. и Ялового Н.В.). Они производят хорошее впечатление. По всему видно, грузины (темноволосого, чернобрового Ялового также приняли за грузина. — В.И.) — воины, беззаветно преданные Родине, стойкие, организованные, дисциплинированные».
Из Тамбова полк направили в Заполярье. Полк не раз отличался в боях, к концу войны был награждён двумя орденами, удостоен двух почётных наименований и добился гвардейского звания.
92
Достоин внимания довольно редкий случай из хроники Отечественной войны. С момента формирования полка в марте 1943 года старший сержант Яловой воевал всю войну в одной и той же должности — командир 1-го орудия 1-го взвода 1-й батареи. Вдумайтесь: первого орудия первой батареи, по которому равнялись все другие орудия полка! Полк наступал, оборонялся, переезжал на другие участки, вновь и вновь наступал, с Карельского переместился на 3-й, затем на 2-й Украинский фронт, а старший сержант Яловой по-прежнему оставался в том же подразделении — на правом фланге полка!
Три медали «За отвагу»... Сейчас сложно восстановить картину тех боёв, в которых отличился Николай, заслужив такие высокие награды. Реляции, пожалуй, разыскать непросто: ведь за время войны состоялось 4 миллиона 230 тысяч награждений данной медалью. И самого Николая Владимировича не спросить: его уже нет в живых. Но кое-что удалось выяснить. По крайней мере, о двух боях.
Бывший полковой парторг гвардии подполковник в отставке И. А. Клименко в записках об истории полка пишет: «Это произошло при форсировании р. Титовка в Карелии. Фашисты отступали, но вели сильный огонь. Десятая гвардейская стрелковая дивизия замедлила темп продвижения: на мосту из-за обстрела движение остановилось. Отступая, противник бросил исправные 150-миллиметровые орудия и снаряды к ним, а орудия наших батарей из-за бездорожья отставали. Тогда командир полка подполковник Фетисов послал расчёты трёх орудий к трофейным пушкам. Артиллеристы, в их числе и команда Ялового, по тревоге прибыли, развернули брошенные немецкие орудия и открыли огонь. Они подавили пушечные и миномётные батареи, пулемётные гнёзда врага. Форсирование реки пошло быстрее, пехотинцы горячо благодарили пушкарей: путь на Луостари и Печенгу был открыт. Вскоре войска нашей 14-й армии вышли к границе Норвегии, к крепости Киркенес. Начались напряжённые бои. Но и здесь артиллеристы вели смелые и умелые действия, и когда операция была успешно завершена, приказом Верховного Главнокомандующего полку было присвоено звание гвардейского. Вскоре полк был награждён орденом Красного Знамени. А Николай Яловой получил свою вторую медаль «За отвагу».
Когда пленных фашистов горно-егерских дивизий СС допрашивали, почему они отступают, те объясняли: суровые природные условия, непроходимая тундра, морозы, снег слепит, длительные полярные ночи... А сами — в меховых куртках и обуви, затемнённых очках, в карманах австрийский шоколад, на поясе фляжка с французским коньяком... А каково было нашим бойцам — в шинелях (полушубки не сразу получили), в кирзах, на сухом пайке?! И побеждали!
Так закончилась заполярная эпопея полка и Николая Ялового. Газета «Правда» тогда писала: «Здесь враг был остановлен осенью 1941-го года. Здесь находится участок, где врагу в течение всей войны не удалось перешагнуть линию нашей государственной границы».
А полк получил потом более мощные гаубицы и громил фашистов на 3-м Украинском фронте, воевал на территории Венгрии, Австрии, Чехословакии.
93
В операции по взятию Вены артиллеристы 411-ого полка выкатывали орудия на улицы на прямую наводку. Об этих боях сохранились подробные свидетельства. В майском, праздничном номере газеты «Вечерняя Пермь» (1990 г.) однополчанин Ялового, бывший его командир Романов вспоминает: «...Вена, начало апреля 1945-го года. Немцы препятствуют нашим войскам в форсировании Дунайского канала в самом центре города. Вызывается на прямую наводку орудие старшего сержанта Ялового; он сел за панораму, Романов рядом, с биноклем. «Самоходка слева. Лови в прицел. Огонь!» — командует он Яловому, а сам бежит за очередным снарядом (расчёт орудия, чтоб уберечь, они отправили в укрытие). «Фердинанд» заводил зловеще стволом, выискивая цель. Но опоздал: Яловой врезал по нему первым снарядом... Потом танк... Потом ещё самоходку...
Комбриг полковник Чернов сидел на втором этаже в доме перед каналом, руководил боем двух артполков. Он видел, как горит вражеская техника. И восхищался решительностью и смелостью стреляющих. А когда доложили, порадовался:
— Ай да молодцы! Наградить орденами!».
Так в газете. А в 1985 году в письме Яловому тот же Романов дополнил: «Твоё орудие в Вене единственное из полка добровольно выехало на прямую наводку для обороны переправы, которую немцы хотели, во что бы то ни стало сжечь. Так и не сожгли! Тебя, Коля, единственного сержанта из полка представили к ордену Отечественной войны, а наградили медалью «За отвагу», которых у тебя уже было две. И глупо разъяснили, когда я в штабе спросил, что ордена Отечественной войны даются только офицерам. Какая тупость!... В общем, я рад, что ты, хоть и через 40 лет, получаешь орден Отечественной войны I степени. Как бывший твой командир — от всей души поздравляю!».
С тремя медалями «За отвагу», а также медалями «За оборону Кавказа», «За оборону Советского Заполярья», «За взятие Вены» и «За победу над Германией» ст. сержант Н.В. Яловой закончил войну на Западе. Затем их полк направили на Дальний Восток. Демобилизовался он в 47-м году. Вернулся в Тбилиси. Здесь, учась на курсах картографического техникума, и познакомился со своей Аллой. Работа на картографической фабрике, учёба в МГУ, продвижение по службе: к 90-м годам Яловой уже был директором филиала Тбилисского института типового проектирования. А военная молодость — это навсегда. Николай Владимирович переписывался с друзьями по полку. С женой и внучкой ездил в Мурманск, радовался, как обновился и похорошел сожжённый фашистами город-герой, встречался с однополчанами.
В личном деле Ялового — четырнадцать Почётных грамот, свидетельства об одиннадцати изобретениях и рацпредложениях, о занесении его имени на Доску почёта и в Книгу почёта. И... четыре инсульта — следствие двух фронтовых контузий. В 1992-м году Николая Владимировича не стало.
Алла Григорьевна с сыном переехала из Грузии в Снежинск. Говорят, переезд — как пожар: что не унесёшь, то пропало. Многое Алла Григорьевна не унесла из тбилисского дома, но фронтовые письма Коли маме, все его документы и вещи, даже осколок от снаряда, который был памятен ему по венскому сражению, — всё это она сберегла и привезла на Урал.
94
Город ей нравится, горожане тоже. В своих садиковых детях она души не чает. Дети ей платят тем же. Пока с трёхлеток доведёт их до старшей группы, уже друг без друга и дня прожить не могут.
Рядом сын, одна внучка замужем, другая перешла в одиннадцатый класс. Полвека пролетело. А память свежа — вся жизнь как на ладони.
В.И. Востриков («Вестник», 17.06.2005)
95