Фотоархив > На службе отечеству > Книга 4
О Владимире Евгеньевиче Котове
Рассказ его мамы Людмилы Михайловны
Вовочка родился тёплым ноябрьским днем в 1977 г. Рос крепким и сильным, и очень смышлёным мальчиком. Начал рано говорить. Когда я читала ему детские сказки и стихи, то первый раз он очень внимательно слушал, на второй раз рассказал вместе со мной и на третий: «Мама, я сам». И как из «пулемёта» строчил все напролёт.
В это время ещё не было школ-шестилеток, но мы решили отдать его в первый класс в 6 лет. Как тогда нас отговаривала Вовина воспитательница Иванова Любовь Ивановна: «Ну не отдавайте его в школу, не лишайте его детства, пусть походит ещё в садик. Он же маленький и ему будет тяжело учиться. Его будут обижать, т. к. учиться будет с ребятами из другой группы».
И правда, каждый день, идя со школы домой, заходил в садик, к своим ребятам. Видимо, очень скучал по своей группе, по любимой воспитательнице. Но он сумел преодолеть все трудности, учился на «хорошо» и «отлично». Себя в обиду не давал и вскоре завоевал лидерство в классе. Уже сейчас он проявляет в себе вежливость, аккуратность, трудолюбие. Не один раз на общих и классных собраниях в школе говорили только хорошее о нём: «Как приятно посмотреть на таких, как Володя Котов — чист, опрятен»... (Зайцев В. И.), «Он
173
у вас и тряпку правильно отжимает, как девочка, а уборку класса делает безупречно» (кл. рук. Зайцева Т. Н.), «Никогда не пройдет мимо, не поздоровавшись, и всё с улыбкой» (первая учительница Санатина Е. И.).
Володя всегда старался помочь другим. Напротив нас жила старенькая бабушка, и он, придя со школы, бежал копать ей картошку. Летом воды принесёт, зимой снег уберёт. А когда мы с отцом приходили с работы, помогал нам. На селе всегда работы много. Придём, а у него уже сено принесено, навоз убран, скотина накормлена. У нас в семье одна я женщина, но Володя не стеснялся мыть полы, иногда стирать бельё, доил корову. Очень внимательно следил за отцом, когда тот готовил что-нибудь на ужин на кухне. Поэтому тесто замесить, фарш приготовить и пельмени настряпать — это дело было привычным для него. На покосе управлялись только своими силами. Я считала сына своим помощником, отец — своим, он был нашей опорой и надеждой.
После окончания 9 класса стал вопрос куда идти учиться. Я настаивала, чтобы Вова пошел в 10 класс или же поступал в техникум, а он упёрся: «Пойду учиться в училище с братом Антоном». После долгих уговоров со стороны свекрови и мужа я сдалась. Подумала: «Пусть до армии получит рабочую профессию, а там сам надумает продолжить учебу». За три года обучения в 120-м СПТУ г. Снежинска получил профессию каменщика, газоэлектросварщика, стропальщика. Во время каникул между 2—3 курсами устроился в частную строительную фирму каменщиком и одновременно учился в школе ДОСААФ на водителя-профессионала. Володя хотел быть и хорошим водителем, таким как его папа. Так он писал в своём школьном сочинении «Кем бы я хотел быть, когда вырасту» в 3 классе. После окончания училища снова пришёл работать в эту же фирму...
На своё восемнадцатилетие Володя заранее пригласил друзей. А 14 ноября — звонок из города: «Мама, слушай меня внимательно. Мне вручили повестку. Предупреди ребят, что дня рождения не будет, а сразу проводы устроим, приеду — решим когда. А сейчас я увольняюсь, выписываюсь, приеду завтра или послезавтра». Мы ждали этого дня и часа, но я настолько растерялась, что только и сказала: «Вова, какая повестка, ведь тебе нет ещё 18 лет?!». А он: «Мама, повестка на 22 ноября». Но день рождения — есть день рождения, а проводы — проводами. 18 ноября отметили совершеннолетие сына, а 20 ноября — проводы в армию.
Первая весточка пришла с дороги: «Едем в Курск». Слава богу, не в Чечню, подумалось тогда. Во всех письмах Вовы, от первого до последнего, чувствовалась забота о нас: как мы с покосом управлялись, картошку выкопали, дрова заготовили... Жалел, что не может ни в чём помочь. А у самого всегда было: «Всё хорошо», «Всё нормально». Почти в каждом письме были какие- нибудь да стихи и в каждом: «Я вас всех люблю».
«Я вырос мама, я стал солдатом
Вдали сейчас ты от меня.
Но вспомни, как зимой когда-то,
В санях возила ты меня.
Прости меня за все ошибки
174
Хочу, чтоб светлая улыбка
Всегда цвела в твоей душе
Прими от всей души, Родная
Поклон солдатский до земли!
С любовью, Вова»
«Я уже обжился, привык к военной службе».
«Вчера получил письмо от Шурика, за что огромное спасибо, братишка. Теперь у меня два ваших письма, а вообще пока шесть. Я их уже все зачитал. Сегодня ночью мне приснились все вы, и я был рядом с вами, уже после армии. Мне так неохота было просыпаться, но дневальный заорал: «Рота, подъем!» (хуже нет этих слов). Теперь буду ждать отбоя и хочу, чтобы этот сон продолжился».
«Сегодня должны сапоги выдавать... Вот и сапоги выдали, все учатся портянки мотать, а я управился и опять за письмо»...
К новому 1996 году пришло поздравление:
«Снег кружится, на ветках иней,
Новый год к вам в дом идёт.
В этот вечер зимний, синий,
Поздравление придёт.
Вова ваш вам всем желает
Море счастья и любви,
Чтобы вы лет сто прожили
И не встретили беды.
Пожелаю вам здоровья,
Пожелаю солнца в дом,
Чтобы ровно через два года
Вместе сесть нам всем за стол.
Поздравляю!
Я вас всех люблю и крепко целую. Ваш Вова».
Как сейчас помню: 13 января 1996 года заказала ему переговоры. Ждать пришлось очень долго, поэтому, когда нас соединили, он очень торопился: «Мама, всё у меня нормально, много говорить некогда, идёт распределение — кто куда. Или тут оставят (учебный центр г. Курска), или в Москву (софринская бригада)». «А тебя-то куда?» — спрашиваю. «Не знаю, до меня очередь не дошла, побежал сюда на переговорный. Но мне не хочется оставаться здесь».
«После переговоров, как я и говорил тебе, мама, нас со всего полка отобрали одну розу и переводят в другую часть. Поедем мы в Москву, в Софрино. Я думаю, что вам не стоит объяснять, чем занимаются наши внутренние войска и где вообще они находятся...».
«25.01.96 г. Ну вот я уже и в Москве... Здесь проведены занятия и числа 10 февраля отправка в г. Владикавказ — Северная Осетия. Цель отправки — боевая и тактическая подготовка. Боевых действий там нет. Все спокойно, вы
175
не волнуйтесь, просто учения... Теперь я долго писать не буду, но вы не волнуйтесь. Вернее, я буду, вы не сможете, ждите, когда сообщу постоянный адрес. Всех вас люблю».
«02.02.96 г. Сегодня, мама, у тебя день рождения, и я с самого утра желаю тебе счастья, здоровья и всех благ...» И опять много стихов и слов любви. Это письмо я получила как раз накануне 30 января. Читаю и плачу от счастья, что у меня такой замечательный и любящий сын.
«Привет из Владика! У меня все нормально. Время здесь летит очень быстро. Про всё на свете забываешь, только когда спать ложишься, все вспоминаешь... Не переживайте сильно за меня. Всё будет хорошо. Вот ведь чёрт меня занёс так далеко от вас...»
«Я в золотой готов коляске
Екатерины прах возить
За то, что продали Аляску —
А то б и там пришлось служить»
«Вот что я хочу вам сообщить. Скоро я буду водилой такой крутой машины — БТР-8. Сейчас пока стажёр. Изъезжу всю Чечню вдоль и поперёк на своей «тачке».
«Привет из Грозного-15! Здравствуйте, мои дорогие мама, папа и Шурик. Вы сильно не переживайте за меня. Служба здесь такая же, как и на «большой земле». Ну, разве что иногда постреливают, а так все нормально. Город живёт своей жизнью».
«... Вот сегодня получил сразу 7 писем. Три твоих мама... Я от радости готов был через свой БТР перепрыгнуть. Я на своём БТР уже езжу по городу. Скоро нам должны их поменять на новые и будем выезжать на задания».
Был период, когда от Вовочки долго не было писем, почти два месяца. Как только стало ясно, что он в Чечне, я разыскала телефон «горячей линии». По два раза в неделю я звонила туда и всегда мне отвечали: «В списках раненых и убитых не числится». Это и успокаивало, когда от сына не было вестей.
Последнее 17 письмо пришло 6 августа 96 г. «Здравствуйте, мои дорогие и любимые мама, папа и Саня. Вот наконец-то и дождались письма, скажете вы. Вот наконец-то и у меня появилось время написать. У меня все нормально, служба идёт. Все фотографии ваши я получил, за что огромное спасибо. Жду ещё...». Написал, как встретились с одноклассником Коноваловым Колей, прослужил в Чечне 14 месяцев и бригады которых стояли рядом друг с другом. Встретились и не узнали. Как изменила война мальчиков! Эта встреча запечатлена на фото, которое дал нам Коля, когда узнал о случившемся.
А мы читали это последнее письмо и ещё не знали, что сыночка уже нет в живых. Только сердце больно сжалось, когда в «Новостях» о последних событиях в Чечне проскользнула фраза: «101 бригада держит оборону» и кадр бойца на балконе многоэтажки с автоматом.
А я продолжала писать письма Володе и звонить на «горячую линию». И как всегда мне отвечал то мужской, то женский голос дежурного: «В списках
176
раненых и убитых не значится». Так было и 7, 10, 14... августа, сентября. Но 1 октября вдруг спросили: «А кто вы будете рядовому Котову?» «Я — мама» — сказала я, и сердце ёкнуло. «Вам надо позвонить вот по этому номеру телефона». «Но почему, зачем?» «Вам там все объяснят». И всё...
С трясущимися руками и полными слёз глазами, я так и не смогла набрать нужный мне номер. Благодаря телефонистке удалось дозвониться и услышать, что: «Ваш сын числится без вести пропавшим с 6 августа»...
...Не буду описывать, что мы перенесли за первый месяц безвестности о своем сыне, звонили чуть ли не каждый день в штаб СКВО, генералам и полковникам, которые не хотели говорить горькую правду, а может, и не знали о ней. «Сочиняли» разные версии о захвате в плен разведчиков и спецназовцев и вызволения из него...
После месячной волокиты мы с мужем решили ехать в г. Ростов-на-Дону в 124 судебно-медицинскую лабораторию, о которой узнали из журнала, а потом и в Чечню — искать сына.
И вот мы в Ростове, в штабе СКВО. И первое, что мы услышали: «Зачем вы сюда приехали?». И опять же ничего вразумительного по поводу исчезновения сына. Что же всё же случилось, мы узнали в 124 СМЛ от экспертов и сослуживцев сына, которые сопровождали тела погибших в г. Ростов-на-Дону.
«Незабываемый день 6 августа 1996 года. Прекрасное солнечное утро. О том, что «духи» вошли в город, мы узнали в 10 часов. Боевики плотно зажали омоновцев в одном из зданий Октябрьского района. Те лихорадочно запросили помощи. Сверху приказ — на разблокирование немедленно выслать разведчиков и спецназовцев, несмотря на то, что это не задача «беретов». У них другое предназначение — разведывательные и специальные операции, которые обычным подразделениям не потянуть. Но приказ — он для всех приказ, и для генерала, и для полковника. Комбат Визнюк Олег лично отобрал надёжных бойцов из состава разведывательно-штурмовой роты (РШР) и группы специального назначения (ГСН), поставил задачу и на трёх бэтээрах помчались по улицам с бешеной скоростью; сквозь огонь, на выручку попавшим в беду...
На головном, с бортовым номером 078, рулил наш Володя. Он был водитель командирского бэтээра. В районе Минутки нас начали обстреливать, появились первые убитые. Пришлось свернуть на запасной маршрут.
Проехали мимо автовокзала и как только поравнялись с цементным заводом эрпэгэшным выстрелом подожгли первый БТР. Снаряд попал прямо под водительское сидение. Володя ещё сумел преодолеть поворот, но на втором повороте не смог справиться с управлением и «броник» мостами сел на бордюр, врезавшись в стену заводского здания, запылал как факел. Команда «Земля!», бойцы — горохом с брони, в считанные секунды заняли круговую оборону. Сквозь треск очередей комбат по рации запросил помощь: «Я — «Тамерлан»! Возле цементного завода попал в «ёлочку». Мой БТР подбит. «Духи» обложили со всех сторон. До 13-КПП метров восемьсот, но прорваться нет возможности. Принимаю бой! Жду помощи...» Но бронегруппы, посланные комбригом на подмогу, не смогли протаранить плотные заслоны боевиков.
177
Около двух часов у цементного завода гремел бой. Второй час разведчики и спецназовцы ждали помощи. И когда угасла надежда и ослабел огонь, был приказ: «Прорываться к 13-КПП. Заводить уцелевшие БТР, грузить «трёхсотых» и «двухсотых». Идем на прорыв! Я прикрою!» Обеспечивая отход своих бойцов, героически погиб комбат Олег Станиславович Визнюк. Начали грузиться в БТР, и тут снайпера открыли прицельный огонь с расстояния 15-20 метров. Практически в упор. Это были самые тяжкие минуты боя: ребята уходили, не имея надежды забрать тела своих товарищей.
Из 42 разведчиков и спецназовцев бронегруппы уцелели 16... Много ли, мало — кто оценит эту утрату? И по каким критериям?
Грозный 6 августа 1996 года напоминал ад и чистилище разом. Боевики имели численное превосходство и навалились всей мощью. С 6 по 9 августа были самые огромные потери за всю первую Чеченскую войну. На этой войне смерть сняла страшный урожай. Страшнее, чем в проклятую новогоднюю ночь начала войны. Тогда, в морозы, федералы наступали и могли собирать тела погибших. В августе 96 г., в сорокоградусную жару, атаковали чеченцы и такой возможности не было. Трупы подолгу лежали на улицах, вокруг крутились собаки. Часть трупов «духи» потом обливали бензином и сжигали, часть — сбрасывали в ямы, кое-как присыпав землей. Вот и наши разведчики и спецназовцы пролежали на поле боя около двух недель на сорокоградусной жаре. Восемь голов были отрезаны и висели на заборе. Тут же, у цементного завода, вырыв яму бульдозером, боевики побросали тела, зарыли опять же бульдозером и еще покрутились на месте».
Оставшиеся в живых пацаны обороняли «блок» вплоть до Лебедевского замирения. Тогда же договорились об эксгумации погибших. «Чехи» показали места захоронения. Ребята вспоминают: «Дали нам лопаты, противогазы. Роем разложившиеся тела погибших... Боже, не узнать никого: вздутая кожа, как в мыле. Извлекали убитых из земли голыми руками, от жуткого запаха не спасали даже противогазы, но брезгливости, тошноты не было, ведь это наши погибшие товарищи». Комбата сразу же опознали по крепкому телосложению, кого — по уцелевшему ремню, кого — по жетону. Но многих опознать не удалось. Тела были отправлены в 124 СМ Л г. Ростова-на-Дону. Там при помощи молекулярно-генетической экспертизе и анализа ДНК еще несколько ребят были опознаны и захоронены родными. А наш сыночек и еще семеро разведчиков до сих пор не опознаны. Но кропотливая работа экспертов не останавливается ни на минуту, и мы надеемся, что имя нашего сына не потеряется на этой земле.
В 2000 году солдатские матери приняли мужественное решение — по христианскому обычаю предать земле тела погибших, которые с 1994 — 1996 годов лежали в вагонах-рефрижераторах в г. Ростове-на-Дону. И 25 сентября 2000 года на Богородском кладбище под Ногинском появились первые свежие 65 могил. Всего их 235. На каждой могиле — надгробный камень с надписью «Неизвестный солдат». Здесь нашли своё упокоение герои майкопской бригады, 81-го самарского полка, 74-й поргинской бригады, 101 бригады внутренних войск. Они были первыми на той войне. Быть первым — очень трудно.
178
По зародившейся традиции, проникнутой духом войскового братства, солидарности и взаимопомощи опалённых Чечней матерей и отцов, 6 августа считается Днём Памяти и Славы 101-й бригады. Ежегодно, на святом месте России, на Поклонной горе, у храма и статуи Георгия Победоносца собираются офицеры, солдаты и родители погибших, чтобы вспомнить и помянуть братишек своих, поднять третий тост — молча и стоя.
И хотя Наталья Николаевна Штукарёва из Калуги похоронила своего сыночка Алёшеньку, а Горбунова Наташа своего младшего брата Данила еще в октябре 1996 г, они приехали на Богородское кладбище, чтобы отдать дань памяти всем разведчикам и спецназовцам нашей славной 101 бригады. 4 марта 2001 года, через 4,5 года, Калашникова Галина Викторовна похоронила своего Толика в Костроме, а 26 апреля приехала в Москву, на последнее захоронение неопознанных останков. Так горе сплотило нас, матерей!
101 бригада внутренних войск.
Батальон разведки 101-ой бригады поистине был грозой для боевиков, разведывательной ротой, которой командовал старший лейтенант Визнюк Олег Станиславович. Неслучайно, еще до августовских боёв в Грозном, непримиримые объявили «Зелёным» и «Краповым беретам» 101 бригады джихад, назначив за голову командира разведбата сто тысяч долларов. В чёрный список «духов» батальон попал после нескольких крупных операций, а их на счету бригады было 80, и 79 прошли без потерь. Это он, уже капитан Визнюк, лично приезжал в Москву в Софрино и набирал себе роту из крепких и здоровых парней. За считанные месяцы подготовил и сплотил крепкое боевое подразделение: не жалел парней на занятиях и оберегал их под пулями. Многие ребятам завидовали, что им выпало работать с таким батей, как Олег. Но тут уж ничего не поделаешь, в разведке нужны самые надёжные и проверенные люди.
8 мая 2001 года на здании школы в с. Багаряк, где учился Володя, была открыта памятная мемориальная доска погибшему в Афганистане Пьянкову Андрею и погибшему в Чечне Котову Владимиру. Это как бальзам истерзанному сердцу матери. Ведь у нас до сих пор нет сыновей могилки, куда бы мы могли придти и оплакивать своё горе. И низкий родительский поклон всем, кто принял это правильное решение.
Уже стало традицией у молодожёнов в день зарождения новой семьи нашего села возлагать цветы на сделанный Толкачевым Анатолием Васильевичем барельеф из камня у мемориальной доски. Хочется верить, что так будет вечно.
Багаряк... Маленькой точкой на карте, а на некоторых вообще не найдёшь наше село. А сколько парней побывало на этой проклятой войне. Только Володиных одноклассников: Сумин Сергей, Глазков Алексей, Шахурин Андрей, Коновалов Николай, Емельянов Анатолий, Коновалов Павел, Терещенко Дмитрий. И в настоящее время находятся там: Тихов Андрей, Пашков Василий, Федоров Виталий. А скольким предстоит испытать этот ужас на себе?!
179
Предчувствие... Володя знал, что попадет в Чечню. Перед отъездом поехал на кладбище поклониться могиле бабушки. Брату Саше, как бы между прочим, сказал: «Если что, похороните рядом с бабулей».
Тогда, в августе, вступив в бой возле цементного завода, они оттянули на себя значительные силы «духов», что позволило заблокированным омоновцам вырваться из окружения с минимальными потерями. Трагическая логика войны: «Жизнь и смерть в одной упряжке». И Бог нам всем судья...
За мужество и отвагу, проявленные при выполнении специального задания командования, Указом Президента РФ № 1381 от 31 декабря 1997 г. Котов Владимир Евгеньевич награждён орденом Мужества № 25547 (посмертно). Такую же награду получили все бойцы 101 бригады, участвовавшие в этой операции. Комбат Визнюк О. С. был удостоен Золотой Звезды Героя.
Не хочется верить, что у нас больше нет сына... Мне всё кажется, что он ещё служит и вот-вот придёт домой. Хлопнут ворота, откроется дверь, и он появится на пороге родного дома, как в том сне, когда ему приснился когда-то. И как только стукнут ворота, выбегаю встречать... Нет, не он.
Подъезжая к перекрёстку дороги Екатеринбург-Челябинск издали взглядом смотрю на остановку в Тюбуке — не стоит ли Вовочка, не ждёт ли автобус или ловит попутку до Багаряка, как не раз это делал, возвращаясь с учёбы из Снежинска? Нет. Нету его... Ну, значит, завтра приедет...
Л. М. Котова
180