Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Воспоминания Героя Российской Федерации Виктора Васильевича САМОЙЛИНА
Великая Отечественная война в истории советского народа занимает особое место. Наверное, каждая советская семья потеряла в ходе ее своих самых любимых и близких людей, надежду и будущее. Но война закончилась нашей Победой, жертвы были не напрасны. И мы гордимся Победой нашего народа.
Свои воспоминания о Великой Отечественной войне, о своем участии в ней я хотел бы начать с биографических сведений о детстве, о предвоенном периоде моей жизни, об истоках моего поведения в бою.
Родился я в пос. Каслинского завода в 1924 году, был третьим ребенком в семье, а всего было пятеро детей. Отец — Василий Павлович, в то время работал на заводе слесарем, токарем, мог и столярничать, короче говоря, был мастером на все руки, к чему и приучал сыновей. В доме нашем на улице Кирова обстановка была спокойной, несмотря на то, что большого достатка ни в чем не было. Во всем этом я вижу большую заслугу моей матери, Лидии Андреевны,— доброй и ласковой и бесконечно трудившейся.
38
На станции юных техников мы мастерили модели самолетов, мечтали о небе, о дальних перелетах.
С годами складывался мой характер. Это в крови у уральцев: от них я перенимал честность, трудолюбие, пытливость, скромность, терпение, твердость в отстаивании своего мнения и доведении дела до конца.
И еще — верность и любовь к Родине — она дала мне образование, культуру, веру в будущее. Это может быть воспринято как громкие слова, но их я говорю теперь, когда мне идет уже восьмой десяток, и я перевидел сотни и тысячи самых разных людей во всяких обстоятельствах. В этих словах нет излишнего пафоса и ненужной скромности.
Летом 1941 года, после окончания 9-го класса, я был направлен пионервожатым в заводской пионерский лагерь. По льготным ценам, а для многих и бесплатно, руководство и профсоюзный комитет завода наладили .для детей заводчан здоровый отдых. Ребята в меру сил трудились, а главное, закалялись на родном Урале.
Уставшие за день и наполненные впечатлениями после интересных походов и игр, мы с ребятами строили заманчивые планы на завтра. Но в то воскресенье, когда самая короткая ночь между вечерней и утренней зарей не давала полного отдыха, нас обожгла страшная весть: началась война, на нашу страну напала фашистская Германия.
Потом была мобилизация отцов и старших братьев в Красную Армию, отправка их в большие города и на фронт. Суровые сводки Совинформбюро, тревожные первые письма родных и близких; мало кто из встречавшихся улыбался, чаще приходилось видеть слезы. Все стало строже.
Мне пошел 17-й год. Оставалось закончить среднюю школу. Быстро пролетела эта первая военная зима. И вот уже — выпускные экзамены, прощание со ставшей нам родной средней школой № 2, с добрыми учителями.
Вместе с друзьями-одноклассниками добровольцами мы пошли в очередь для поступления в военное училище. Это была Васильковская авиашкола механиков, которая была передислоцирована с Украины в г. Миасс. Казалось, что мечта сбывалась. Однако, через три месяца все курсанты были направлены в Таллиннское военно-пехотное училище в г. Тюмень, так как фронту очень нужны были пехотные командиры.
В училище было 3 батальона: стрелковый, пулеметный и минометный. Я оказался в минометном батальоне. Этот вид артиллерии еще не имел массового применения, но ход военных событий потребовал немедленной постановки на вооружение минометов 82 и 120 мм, а впоследствии и 160 мм, подготовки значительного количества командного состава для минометных подразделений.
Хоть и далеко Тюмень от фронта, но мы жили дыханием фронта. Радость великих побед под Москвой и Сталинградом сменялась
39
тревогой — какие будут последующие бои, почему Красная Армия остановилась? Стало быть, враг еще силен? Значит, фронту необходимы подготовленные кадры. Значит, нам следует учиться военному делу еще лучше!
И вот, в апреле 1943 года я окончил училище. Нас — молодых лейтенантов — сразу направили на фронт. Свое боевое крещение я получил в Курской битве. Как известно, здесь немецко-фашистское командование попыталось использовать выгодное стратегическое расположение своих войск, сосредоточило на ключевых пунктах войска, вооружило их новейшими танками и самолетами, чтобы взять реванш за поражение на Волге. Но фашисты просчитались: наше командование разгадало замысел гитлеровских генералов. Советская Армия упредила мощный удар фашистских полчищ, выдержала их натиск, а затем в решительном контрнаступлении развернула борьбу за освобождение временно захваченных областей.
Именно здесь, в боях на землях Курской и Орловской областей, я увидел войну в полный рост. Трудно было привыкать к фронтовой жизни, но окружающая обстановка да советы бывалых солдат помогли быстро познать суровые законы войны. Некоторые из них, как заповеди, я сформулировал для себя и всегда придерживался их.
Вот они.
Первая солдатская заповедь на передовой — вовремя окопаться, сделать себе укрытие от пуль, осколков, дождя и снега. Далее,— окоп — это твоя огневая позиция и твой дом. Матрацем, подушкой и одеялом служила солдатская шинель. Предметами первой необходимости являются котелок и ложка.
Наш 600-й ордена Красной Звезды стрелковый полк входил в состав 147 стрелковой дивизии; к концу войны она именовалась «Станиславской ордена Б. Хмельницкого». Мы встали в строй полка и дивизии и остались патриотами их до конца.
Вскоре по прибытии в часть я получил назначение командиром взвода управления полковой батареи 120-мм минометов. В моем подчинении во взводе было два отделения — разведки и связи. В наши обязанности входило — выбор и оборудование наблюдательного пункта, наведение связи с огневой позицией батареи. И еще — быть всегда впереди, в боевых порядках стрелковых подразделений.
Трудным был бой не только на открытой местности. Еще сложнее было преодолевать водные преграды. На нашем пути встали Днепр, Днестр, Висла, Одер, Нейсе, Шпрее и десятки малых рек. Форсировать их приходилось под непрерывными бомбежками, артиллерийско-минометным и пулеметным огнем и, как правило, на так называемых подручных средствах. Наскоро связывали из бревен и досок маленькие плоты, на которых помещали пулеметы и минометы, ящики с боеприпасами. А сами, держась за плоты, толкая их, плыли рядом, порой в ледяной воде.
40
И ведь что удивительно, почти никто не болел простудными заболеваниями — так крепок был солдат, так сильно воля человека командовала его организмом.
Как же происходило мое воинское возмужание?
В Курской битве нам на участке в районе Ново-Сергиевки, с. Косилово довелось встретить и отразить удар отборных танковых и механизированных полчищ немецко-фашистской группы войск «Центр». Затем — бои за освобождение с. Кириковка, города Ахтырка Сумской области, освобождение райцентра Буды.
В бою за с. Кириковка помощник командира взвода старший сержант Лысенко из противотанкового ружья подбил 7 танков противника и, будучи раненным, не покинул поле боя, за что ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
Продолжая наступление, мы форсировали Днепр, участвовали в освобождении Киева, Житомира/ Бердичева. Весной 1944 года, когда в феврале на Украине весь снег растаял, когда по дорогам проехать было невозможно, а на полях, на пашне застревали танки и тягачи, дивизия штурмовала Проскуров (ныне г. Хмельницкий). Про это сражение маршал Г. К. Жуков в своей книге писал, что здесь, в Проскуровско-Винницко-Каменец-Подольской группировке немцы сосредоточили 15 дивизий, завязалось ожесточенное сражение, такое, какого мы не видели со времен Курской дуги. Восемь суток враг пытался остановить наши войска. К концу марта вражеская группировка была окружена, а затем ликвидирована.
А потом — летнее наступление. 20 июля 1944 года — форсирование реки Стрыпа в районе Дрогобыча и наступление в направлении г. Галича Станиславской области. 24 июля 1944 года наш полк ночью форсировал р. Днестр и к исходу дня с боями овладел г. Галич, потом форсировали реку Ломница, вели бои за гор. Калуш и вышли на государственную границу СССР в районе г. Перемышль.
Мы наступали на запад, отражая постоянные контратаки. Как только занимали рубеж — сразу же окапывались. Копать землю для тружеников войны — дело привычное и необходимое, ведь она защищала нас от вражеского огня. Вряд ли кто пытался подсчитать, сколько тысяч километров прорыли траншей, окопов и огневых позиций, сколько тысяч кубометров земли выкопали за войну солдаты. Лопата часто почиталась дороже солдатской ложки, что я и испытал на себе.
За все время пребывания на передовой мне пришлось один раз, а это произошло в марте 1944 года под Шепетовкой, участвовать в рукопашной схватке. До батальона пьяных солдат и офицеров пошли на наши позиции в атаку. Мы их расстреливали из автоматов, пулеметов и винтовок, но половина дошла до наших траншей и нам пришлось их
41
контратаковать. Я не заметил, как перемешались все — и немцы, и мы. В голове было только одно — нужно опередить и уничтожить врага, иначе он убьет тебя. Мы выдержали эту атаку, правда, с большими потерями.
В боях совершенствовалось воинское мастерство. Огонь наших минометов становился более мощным, более точным.
Наша 13-я Армия в составе I Украинского фронта вступила в пределы Польши, чтобы разгромить фашистскую армию.
Бои носили ожесточенный характер.
У нас, в СССР, и на польской земле часто при отходе из поселений немцы поджигали дома и все постройки, оставляя нам пепелища. На своей же территории, в Германии, немцы не оставляли без боя даже маленькие деревеньки, не сжигая их, но оказывая сильное сопротивление.
12 января 1945 г. после мощной полуторачасовой артиллерийской подготовки войска I Украинского фронта перешли в решительное наступление. Мы встретили упорное сопротивление немецких войск. На своей территории немцы не сдавали без боя ни одного населенного пункта, ни одной более-менее подходящей позиции.
Бои в городах и населенных пунктах имеют свои особенности. В уличных боях враг может быть всюду: и впереди, и сзади, и с боков, за каждым углом, забором, в каждом доме, чердаке и т. д., и поэтому тактика должна, быть особая — тактика штурмовых групп.
Особенно мне запомнились бои за крепость Штейнау. Немцы здесь сопротивлялись с упорством обреченных смертников. Нам была поставлена задача: уничтожить вражеский гарнизон. По ночам немецкие самолеты сбрасывали осажденным боеприпасы и продовольствие. Мне пришлось несколько раз в ночное время сталкиваться с глазу на глаз с немецкими солдатами. Дважды я, опережая врага, стрелял в него раньше, в третий раз немец от неожиданности бросил автомат, поднял руки вверх и закричал: «Гитлер капут».
Да, все они произносили эти слова, когда им приходил конец. Продолжая штурмовать вражеский гарнизон, наши стрелковые подразделения в уличных боях прошли до центральной площади, которая отовсюду простреливалась, что задерживало наше продвижение. Особенно мешал пулемет на колокольне. В одном из переулков я увидел брошенную немцами 37-мм зенитную пушку. У нее не оказалось прицела. Я решил воспользоваться этой техникой. Прямо через ствол навел на колокольню и сделал несколько выстрелов, после чего пулемет умолк, и наша пехота пошла вперед, а противник вынужден был отступить. За эти бои я был награжден орденом Красной Звезды.
Сколько бы лет ни прошло после войны, у каждого фронтовика среди тех 1418 огненных дней есть в памяти самые трудные и незабываемые. Есть такие и у меня.
42
В начале февраля 1945 года войска I Украинского фронта форсировали р. Одер, начали освобождение Силезского промышленного района и занятие выгодных позиций для решительного наступления на Берлинском, Дрезденском и Пражском направлениях. Наш 600 стрелковый полк вырвался вперед на 10—15 км от других полков и сходу 22 февраля форсировал реку Нейсе в направлении гор. Форст — крупного промышленного города. Противник нас здесь не ожидал, так как в этом направлении местность была заболоченная. Нашим полком был захвачен небольшой плацдарм, расположенный между рекой и дамбой, которая оберегала от разлива реки близлежащие поля. Плацдарм представлял собой небольшой клочок земли по фронту метров 300—400, от дамбы до реки было 30—35 метров, и со всех сторон открытый. Зарыться поглубже в землю, чтобы укрыться от вражеского огня, не удалось, так как на глубине 30—35 см уже выступала вода. К тому же сверху нас поливал дождь со снегом.
Во время форсирования реки командир нашей батареи 120-мм минометов капитан Глазунов был ранен. Командование батареей было поручено мне. Я, как обычно в таких условиях, находился в боевых порядках стрелковых подразделений на плацдарме вместе со своими разведчиками и связистами. В этот день противник трижды контратаковал наши позиции, но вынужден был отступать, неся большие потери; с нашей стороны также были убитые и раненые.
23 февраля, в День Красной Армии, фашисты предприняли ряд яростных контратак с превосходящими силами, при поддержке танков. Я все это время находился в боевых порядках пехоты, корректировал огонь своей батареи и одновременно вел огонь из автомата, а потом, подобрав ручной пулемет, из него с солдатами отражал атаки немцев. Когда они подходили на близкое расстояние, а мы специально их подпускали, то после этого забрасывали их гранатами. Все контратаки противника не увенчались успехом. Неся большой урон, немцы отступали. Правда, и у нас были чувствительные потери. На 3-й день оказалось, что ранены или убиты все пехотные командиры, и при очередной атаке мне пришлось принять командование всеми стрелковыми подразделениями на всем плацдарме. В последующие дни напряженность боев не снижалась. 24 февраля противник нас перехитрил, зайдя на изгибе дамбы с левого фланга, где мы его не ожидали, и открыл кинжальный огонь. В наших рядах создалась паника, солдаты побежали, а бежать, собственно говоря, было некуда, только в реку. И тогда я, сам не помню какой силой, остановил бегущих и с криком: «За Родину», «За Сталина», «За мной» увлек за собой воинов. Немцы не ожидали нашего отпора, их ошеломил крик «Ура!», они дрогнули и в панике стали отступать. На следующий день мы насчитали на поле боя более 150 трупов и один подбитый танк.
В горячке боя я не заметил, что и самого меня взрывом гранаты
43
контузило. Однако плацдарм я не покинул, продолжая оставаться в боевых порядках. Необходимо было укреплять оборону и готовиться к отражению новых атак. Командир полка полковник Саксеев И. В. поддерживал со мной постоянную связь и требовал удержать плацдарм, пополняя наши ряды солдатами из тыловых подразделений полка.
Тяжелым был день и 25 февраля, когда противник предпринял 7 контратак. Приходилось без перерыва вести огонь короткими очередями из пулемета, поддерживая боевой дух товарищей, одновременно командовать батареей. В особенно трудную минуту пришлось вызывать огонь на себя.
После окончания боев посчитали и свои потери; осталось нас на пятачке 40 человек из 2-х рот. И так продолжалось до 28 февраля. 7 суток беспрерывных боев, огня и крови. Наш оставшийся гарнизон намного меньшими силами отбил и 21-ю атаку немцев. После отражения последней атаки в нашем строю осталось только 18 человек. Во время перерыва между боями мы старались подсчитать и потери противника, так как перед дамбой поле было ровное и белел снег, трупы немцев хорошо были видны, около 300 фашистов осталось лежать на подступах к нашему плацдарму. Но мы не оставили ни одного трупа наших солдат; на лодке шла постоянная эвакуация убитых и раненых. Плацдарм мы удержали и передали его другой части.
После моего доклада командир полка поблагодарил меня и моих боевых товарищей за отличные боевые действия и приказал начальнику штаба всех отличившихся на плацдарме представить к наградам. Как я узнал позднее, командование полка представило меня к присвоению звания Героя Советского Союза. Командиры дивизии и корпуса поддержали ходатайство командира полка, однако, как позднее стало известно, начальник артиллерии 13 армии вышел с ходатайством к командующему армии генералу Пухову Н. П. о награждении меня орденом Красного Знамени.
После больших потерь в боях на реке Нейсе в полк пришло пополнение, а я получил новое назначение — стал командиром батареи 45-мм пушек. Новый вид оружия, новый коллектив, значительное повышение 20-летнему лейтенанту, все это потребовало от меня большой ответственности и повышения знаний и делать это пришлось по ходу наступления, не теряя времени.
16 апреля 1945 г. пришел приказ готовиться к наступлению на Берлин. После артподготовки, в которой участвовала и моя батарея, мы форсировали реку. В наступлении по немецкой территории мы встречали более ожесточенное сопротивление противника. Напуганные геббельсовской пропагандой, жители немецких городов и сел бежали на запад. Они боялись мести со стороны советских воинов за зверства
44
своих солдат. Но, как они позднее убедились, бойцы Советской Армии пришли на их территорию не убивать и грабить, а чтобы навсегда уничтожить фашизм. Как свидетель этого скажу, что было жалко смотреть на голодных немецких женщин с детьми и стариков. А наши солдаты и офицеры, проявляя гуманизм, делились с ними своими пайками.
На третий день нашего наступления, т. е. 18 апреля, не обошла и меня участь быть раненным. После операции в дивизионном медсанбате я был направлен в госпиталь. По всему было заметно, что близился победный конец войны.
Многим воинам не хотелось отлеживаться в госпитале в такой исторический момент. И вот, подлечившись, я вместе с двумя офицерами из нашего полка стали проситься выписать нас. Пошли к начальнику госпиталя, он отказал, мы сказали, что мы уйдем сами, тогда он сказал — пишите расписки. Что мы и сделали. Догнали свой полк под Прагой и успели еще побывать в бою. Здесь под Прагой в гор. Жатец я встретил этот долгожданный День Победы.
Потом был марш на Родину пешим порядком. Опять Чехословакия, Германия и Польша, но здесь нас в каждом селе и городе встречало население как победителей от немецкого фашизма.
В 1948 году демобилизовался из рядов Советской Армии и вернулся на родной Урал, в г. Касли. Работал секретарем партийного комитета стройуправления в Вишневогорске. Почти 20 лет посвятил работе в органах государственной безопасности, сначала в г. Касли Челябинской области, в г. Челябинске, а с 1959 года в нашем городе.
Заочно окончил Свердловский юридический институт.
После увольнения из органов КГБ еще 20 лет трудился во ВНИИТФ. Принимал непосредственное участие в натурных испытаниях образцов новой военной техники. В то время это было под большим секретом. Приходилось принимать участие в работах с применением ядерных зарядов в мирных целях (создание подземных емкостей, интенсификация добычи полезных ископаемых, тушение газовых факелов и др.) Для подготовки и организации внешних работ приходилось выезжать раньше основной экспедиции, а возвращаться позже других. Командировки были частыми и занимали не один месяц. На проведение этих работ издавался приказ, указывались руководитель работ и его заместитель. В этих приказах мне отводилась роль заместителя руководителя испытаний по режиму, охране и секретности. Условия работ были полевые. Время, проведенное на этом ответственном и важном участке работы, я называю для себя вторым фронтом.
По состоянию здоровья пришлось оставить эту работу. Коллектив конструкторского бюро № 1 избрал меня председателем
45
профсоюзного комитета. После окончания срока полномочий и до 1986 г. работал старшим инженером по кадрам.
После окончания войны, а точнее в 60-х годах, меня не покидала мысль разыскать фронтовых друзей. В 1967 году первым разыскал бывшего командира полка полковника в отставке Саксеева И. В. Через него узнал еще о четверых. Дальнейший розыск однополчан продолжил бывший помощник начальника штаба 600 стрелкового полка по учету личного состава полковник в отставке Химич Н. А. Он лично, по своей инициативе, несколько раз побывал в Центральном архиве Министерства Обороны в г. Подольске и таким образом разыскал и установил связь с более 250-ю в то время здравствовавшими однополчанами. Он организовал встречу однополчан в г. Галиче, на которой был избран Совет ветеранов полка. После чего было организовано несколько встреч ветеранов-однополчан в Кириковке, Косилове и Галиче, которые были в 1943—44 гг. освобождены воинами нашего полка. То были незабываемые встречи, проведенные на высоком идейном и организационном уровне.
Этот трудолюбивый и обаятельный человек многое сделал для своих однополчан. Он разыскал без вести пропавших, установил места их захоронения. По его ходатайству перед местными органами однополчане — инвалиды войны, больные и престарелые получили пенсии, направлялись на лечение в госпиталь, получили квартиры. Десяти однополчанам, удостоенным за подвиги в боях орденов и медалей (о чем они не знали), спустя 30—35 лет он в архиве установил факты награждения, и награды нашли своих героев. Николай Александрович в 70-х годах прислал и мне копию наградного листа, где я представлялся к званию Героя Советского Союза. Приятно было получить такой исторический документ. Показал его своим близким и положил в свою переписку.
В 1994 году с председателем городского Совета ветеранов Ольховским В. П. как-то зашел разговор о героях, я ему рассказал, что у меня есть такой документ, он попросил показать ему. Он сказал, что надо написать в нужные инстанции и на этом разговор вроде закончился. Позднее мне стало известно, что были написаны ходатайства в комиссию по наградам при президенте и в комитет по подготовке к 50-летию Победы. Это было в июле 1994 года. Обо всем этом было забыто.
23 марта 1995 года В. П. Ольховский вечером позвонил мне и попросил смотреть телевизор: шел фильм «Освобождение». Я с удовольствием посмотрел этот фильм, ничего не подозревая. После окончания картины на экране появилось изображение В. П. Ольховского, который сказал: «Дорогие ветераны, уважаемые жители города! Указом Президента России за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941—45 гг. звание
46
Героя Российской Федерации присвоено бывшему командиру взвода 120-мм минометов 600 стрелкового полка Виктору Васильевичу Самойлину, особо отличившемуся в конце февраля 1945 года в боях за плацдарм на реке Нейсе».
Ну, а теперь представьте наше с женой — Юлией Павловной — состояние! Сразу же раздались телефонные звонки с поздравлениями. Вскоре начал получать поздравления и от однополчан.
На 27 апреля 1995 года я был приглашен в Москву для получения награды. Награждение происходило в Георгиевском зале Большого Кремлевского Дворца. Золотую Звезду Героя Российской Федерации вручал президент Б. Н. Ельцин. Кроме меня, звание героев было присвоено еще трем участникам Великой Отечественной войны. Вся эта церемония проходила торжественно с участием президентского оркестра. После вручения наград все награжденные сфотографировались и получили цветные фотографии.
Прошло полвека после 9 мая 1945 года. Сегодня трудно выразить словами чувство гордости и, одновременно, чувство скорби, по тем, кто не дожил до светлого Дня Победы.
Дорого нам досталась Победа, много и я потерял дорогих мне боевых друзей. Мы все, живые, в неоплатном долгу перед ними.
Я счастлив, что в трудное для Родины время внес частицу своего ратного труда, чтобы приблизить Победу.