Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Воспоминания Виктора Ивановича ВОСТРИКОВА
Я был призван в РККА в 1940 г. Махачкалинским горвоенкоматом Дагестанской АССР.
Службу проходил во Внутренних войсках НКВД в составе отдельных зенитно-артиллерийских дивизионов в г. Днепропетровске и Шостке на Украине — сначала красноармейцем, затем курсантом, а с мая 1941 г.— младшим сержантом.
С начала Великой Отечественной войны наша часть вошла в состав Действующей Армии. Отражали налеты немецко-фашистской авиации на Киев, мосты через Днепр и оборонные заводы.
В ходе отступления наша часть принимала участие в противотанковой обороне Харькова, а затем Воронежа.
В апреле — июне 1942 г. я учился в Военно-политическом училище
107
в Ташкенте. После окончания его был направлен на Брянский фронт и назначен политруком роты автоматчиков 841 стрелкового полка 237 стрелковой дивизии 38 армии. Дивизия стояла не на главном участке, судьба войны решалась далеко на юге — под Сталинградом. Личный состав роты был укомплектован сибиряками, сравнительно хорошо одет и обут, вооружен в основном автоматами ППШ.
Мы стояли западнее Ельца. Сильные бои на этом участке прошли здесь накануне — весной и в начале лета, когда немецко-фашистские войска повели наступление на юге — на Луганск и здесь — на Воронеж. Тогда воины Брянского и Воронежского фронтов в жестоких боях остановили здесь фашистов. Бои носили ожесточенный характер. Перед нашим полком было поле, усеянное подбитой и сожженной боевой техникой.
Рота автоматчиков являлась резервом командира полка, ее часто бросали на различные ответственные задания: мы прикрывали саперов при минировании флангов и подкрепляли разведчиков в их ночных поисках, нас бросали на отражение вражеских атак, мы охраняли боевое знамя части и штаб полка. А бывало и так, что при невыполнении заданий по сбору гильз и металлолома — нас посылали в тыл, собирать вторсырье.
Политико-воспитательную работу вели различными методами — читка газет и сводок Совинформбюро, рассказы о героях боев за Москву и Ленинград, выпуск «боевых листков».
Важное значение имели личные книжки красноармейцев, в которые записывался боевой счет уничтоженных фашистов. В силу режима экономии (мы понимали, что все шло на Сталинград) автоматчикам на день давали не более 2—3 патронов. Но бойцы изворачивались.
Автоматчики имели много оружия противника — вражеские автоматы и винтовки, использовались и наши винтовки, патроны к ним на поле боя можно было найти. Как-то, разбирая трофейную винтовку, мы с командиром роты Марченко (из Кузбасса) стали следить за позициями противника. Они были на противоположном спуске, метрах в пятистах от нас. За гребнем шла дорога, и я подкараулил одного конного. После удачного выстрела обе передовые огласил истошный крик раненого. Вскоре мадьяры (против нас стояли именно они) открыли по нам отчаянную палубу. Марченко тут же открыл мою личную книжку (на ее обложке были строки из стихов К. Симонова «Если дорог твой дом»: «Сколько раз увидишь врага — столько раз его и убей!»), чтоб записать недаром прожитый день.
В этом деле личный пример политрука (как и командира роты — у него тоже была личная книжка с немалым счетом) был особенно важным.
Поскольку у нас не было сильных боев, я и мои земляки не раз
108
обращались с просьбами откомандировать нас на оборону родного города Сталинграда. Но... безуспешно: «Крепче бейте врага там, где вас поставили»,— был ответ командира.
В конце 1942 года институт комиссаров был упразднен, нас — политруков — распределили кого — куда: одни остались заместителями командиров, другие пошли в резерв. Я поехал на курсы усовершенствования командного состава переучиваться на строевого командира.
В начале мая 1943 года после учебы я был назначен командиром роты автоматчиков 125-го отдельного батальона противотанковых ружей. Батальон находился в районе Курской дуги — между Обоянью и Сумами. В короткий срок роту хорошо укомплектовали с помощью комбата капитана Жеребкова: тут были опытные автоматчики, прибывшие из госпиталей, моряки с Тихоокеанского флота, несколько человек из заключения, а также из среднеазиатских республик. Взводные — молодые лейтенанты Белобородов и Казак, мой заместитель Миша Бурмистров, санинструктор Алпатов, старшина Лукин, писарь Брегман.
Все время до Курской битвы мы совершенствовали оборону в предвидении немецкого наступления — попытки взять реванш за Сталинград: рыли окопы, позиции под огневые точки, ходы сообщения, землянки и т. п.
В самый канун наступления фашистов основные силы нашей 38 армии, Воронежского фронта, были передвинуты в район, где ожидался главный удар вражеских полчищ из-под Харькова и Белгорода. Батальону передали участок целой дивизии. В этих условиях рота автоматчиков усиливала расчеты ПТР, прикрывала фланги, выполняла обязанности подвижного резерва комбата. Автоматчики ходили за линию фронта — совершали диверсионные действия, приносили ценные сведения о противнике: перед нами, за реками Сыроваткой и Псел стоял областной центр Сумы, вокруг него имелась крепкая система обороны.
В августе, когда немцы в ходе оборонительной битвы были остановлены и советские войска перешли в наступление, наш батальон, приданный 167-й стрелковой дивизии, вел активные бои и 2 сентября вошел в г. Сумы. При этом рота автоматчиков одной из первых ворвалась в город, пробилась по его улицам через центр и вышла на юго-западную окраину, к кирпичным заводам. Ход дальнейших боевых действий роты стремительный марш в составе механизированных и танковых колонн — именно здесь было направление главного удара не только дивизии, но и всего фронта. Сплошным потоком шли танки, самоходки, автомашины, артиллерия. Ну и, конечно, пехота. Всех воодушевлял клич — к Киеву, к Днепру! На устах у всех — недавно появившаяся песня:
Ой, Днепро, Днепро, ты течешь вдали,
И волна твоя, как слеза...
Этот марш прерывался схватками — у г. Ромны, Прилуки. Жаркий
109
двухдневный бой предприняла наша рота при освобождении хутора Ворошилова (впоследствии поселок Диброво), Недригайловского района, где засела большая группа хорошо вооруженных фашистов. Здесь погибли старший лейтенант Бурмистров и рядовой Салимов. После уничтожения опорного пункта рота догнала батальон и вышла к Днепру, форсировала эту реку севернее Киева — у Лютежа. Мы помогали расширять там плацдармы, шаг за шагом продвигались к Житомирскому шоссе, куда вышли вблизи окраин Киева на рассвете 6 ноября 1943 года, ведя бой с отступавшими врагами.
До января 1944 г. рота участвовала в обороне, отражая контратаки фашистов восточнее Брусилова.
В феврале 1944 г. в связи с расформированием батальона я был откомандирован в 68-ю Гвардейскую стрелковую дивизию. В дивизию я прибыл на должность командира роты автоматчиков, но в 200 Гвардейский стрелковый полк был уже направлен помощником начальника штаба полка.
Несколько слов о дивизии. Ее номер при создании был 96, формировалась в Куйбышевке-Восточной (ныне Белогорск, Амурской обл.) На фронт прибыла летом 1942 г. в район г. Серафимович. С колее была брошена в бой. Форсировала Дон, расширила плацдарм и окружила румынский корпус, принудила его к капитуляции (число пленных превышало численность дивизии в 3 раза). Затем совместно с танкистами ринулась на окружение немцев в Сталинграде — в считанные часы пробилась к хут. Советскому (у Калача), где встретилась с воинами Сталинградского фронта и замкнула кольцо. За успехи в Сталинградском сражении дивизия была удостоена Гвардейского звания и стала 68-й.
В Курском сражении дивизия в составе 6-й Гвардейской армии Воронежского фронта активно участвовала на всех его этапах и особенно отличилась под Ахтыркой (август 1943 г.) против танковых эсэсовских частей. Затем одной из первых форсировала Днепр в районе с. В. Букрин (южнее Киева); 18 ее воинам-за эти бои было присвоено звание Героя Советского Союза. В боях на Винницком направлении в январе 1944 г. дивизия в составе корпуса попала в окружение (в районе Липовца), но в решительном бою прорвала кольцо. В боях на Днепре и под Винницей дивизия понесла большие потери, в т. ч. и офицеров.
В начале февраля 1944 г., когда я прибыл в 200-й Гвардейский стрелковый полк, им командовал капитан Черников М. Л., прибывший из Академии им. Фрунзе. Он возглавлял полк (с перерывом по ранению в Будапеште) до расформирования дивизии (в 1946 г.) и впоследствии служил советником в армии ГДР.
Дивизия, как Гвардейская, в основном участвовала в прорыве линии вражеской обороны, развитии наступлений, штурме важных опорных
110
пунктов и отражении контратак врага. В этом полку и в этой должности я прослужил до конца войны, а затем до декабря 1945 г., когда был переведен в штаб 57-й армии.
Мне довелось не только в составе штаба полка планировать, отрабатывать документы, организовывать подготовку к боям, но и лично участвовать в них. Когда офицеры штаба в самый канун наступления шли в батальоны и другие подразделения полка, я, как бывший командир роты автоматчиков, шел к автоматчикам, а они шли впереди батальонов — с разведчиками, саперами и химиками. Не раз и не два руководил отражением вражеских контратак, прорывавшихся до штаба полка и в других ситуациях.
В марте 1944 г. дивизия прорывала фронт и освобождала г. Староконстантинов, а затем наступала в направлении г. Проскуров (ныне г. Хмельницкий) и Тарнополь. Летом того же года участвовала в общем наступлении фронта — по прорыву обороны у г. Броды, окружении большой группы вражеских войск, в т. ч. эсэсовских дивизий, штурме Львова, выходу на советско-польскую границу у г. Ярослав, освобождению г. Жешув, Сендишув и Дембица (на Краковском направлении). Так как в этих боях дивизия потеряла значительный) часть личного состава, ее отвели в Раву-Русскую для пополнения.
В октябре 1944 г. дивизию передали II Украинскому фронту, мы погрузились в железнодорожные эшелоны и через юг Украины, Румынию прибыли в Венгрию. Вражеская оборона здесь была упорной. Взятие Кечкемета, выход к юго-восточным предместьям Будапешта, штурм левобережной части столицы Венгрии — Пешта — все это шло в повседневных, кровопролитных боях. Несмотря на превосходство наших войск в численности, оснащенности артиллерией, танками и активную поддержку нашей авиации, противник ожесточенно сражался, стремился удержаться за самый маленький бугорок в поле, за каждый дом в населенном пункте. Будапешт обороняли немецкие и венгерские войска, отличавшиеся жестокостью. В самом городе бои шли под землей (где было метро, котельные, склады и т. п.), на земле и над землей (в верхних этажах). Бой вели созданные в ходе наступления штурмовые группы. Наша дивизия шла через пригороды Пешта — Уйпешт, Кишпешт. Ультиматумы нашего командования гитлеровцы отвергли. Одна группа парламентеров Советской Армии переходила на нашем участке. Их подло убили фашисты. Наступление усилилось, и 18 января Пешт был очищен, наш полк вышел к знаменитым мостам через Дунай, но их взорвали. В боях за Пешт офицеры штаба, в т. ч. и я, все время практически находились в боевых порядках стрелковых подразделений.
Без передышки полк на второй день выступил к дунайской переправе к дер. Дунафельдвар (южнее Будапешта) и вскоре занял оборону
111
против наступающих немецких войск. Здесь нас контратаковали эсэсовские танковые дивизии — они имели целью сначала деблокировать будапештскую группировку, а затем разгромить передовые советские войска за Дунаем, сохранить за собой район нефтедобычи. Напряженные бои шли в январе, феврале и особенно первой половине марта, когда на участке нашего полка гитлеровцы превосходящими силами пехоты, при поддержке тяжелых танков «тигр», «королевский тигр», «пантера» нанесли нам значительные потери, и мы вынуждены были перейти на восточный берег канала Шарвиз. Только к середине марта жесткая оборона принудила противника прекратить контрнаступление, а 16 марта наши войска (мы перешли в состав III Украинского фронта) начали наступление в направлении Австрии. Вскоре мы вышли на австро-венгерскую границу в районе г. Сомбатель и продолжали наступать в Австрийских Альпах юго-западнее Вены. Полк совершал переходы через горные перевалы на высоте 1300—1700 м над уровнем моря, проходя по снежному покрову высотой в 1 и 1,5 м. Затем полк вышел на автостраду из Вены в Италию, где вел бои против немецко-фашистских войск и власовцев, стремившихся уйти к войскам союзников (бои шли до 11 мая).
За успешное выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы против немецко-фашистских оккупантов и проявленные при этом умелые действия я был награжден медалью «За боевые заслуги» (1943 г.), орденами Красной Звезды ( 1944 г.) и Отечественной войны 2 степени (1945 г.), а также медалями «За взятие Будапешта» и «За победу над Германией» (1945 г.).
Демобилизован в июне 1947 г. Воинское звание — майор в отставке. После демобилизации работал на строительстве металлургического завода в г. Челябинске (до 1950 г.), в обкоме партии и совнархозе (до 1965 г.), а впоследствии — в горкоме партии г. Челябинск-70 и Отделении № 6 МИФИ. В мирное время награжден орденом «Знак Почета» (1976 г.), медалями «За доблестный труд», «За освоение целины» (1955 г.), «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина» (1970 г.), а также памятными, юбилейными (всего 14 медалей) и орденом Отечественной войны 2 степени (1985 г.).
Я счастлив, что в меру своих сил участвовал в защите моей Родины и остался жив, моя мать была счастлива вдвойне — с войны вернулись, кроме меня, мои братья — старший, прослуживший в Военно-Морском флоте 15 лет, и младший, летчик-истребитель, отдавший Военно-Воздушным силам почти 20 лет.