Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Рассказ об Андрее Анатольевиче ГРЯЗНОВЕ
Андрей Анатольевич Грязнов родился в 1924 году, учился в школе и ремесленном училище. Когда началась война, его взяли на Уралмаш. Работал газорезчиком на заготовке броневых листов для танков.
В 1943 году призван в Красную Армию. Службу начинал в десантных войсках, по болезни отстал от своей части, а затем — служба в
103
разведке 126 Горловской стрелковой дивизии. Фронт стоял под Оршей. Пополнение тщательно обучали — усиленная физподготовка, многочасовые марш-броски, отработка приемов рукопашного боя, огневая подготовка, обучение методам бесшумного передвижения по любой местности, постижение других премудростей, без которых не может быть настоящего разведчика. Особенно трудно давалась наука ползать по-пластунски.
Пехота в обороне ожидала приказа о наступлении, а разведка работала с предельной нагрузкой: требовалось прощупать противника, выявить и нанести на карту его огневые точки. И еще — языка! Срочно достать «языка». Днем и ночью, прильнув к окулярам биноклей и дальномеров, рассматривали разведчики подходы, каждый бугорок, каждую рытвину на нейтральной полосе. Распорядок дня в немецких траншеях изучили досконально. До минут было известно время завтраков и обедов, ужинов и смены караулов. За всеми постами было установлено постоянное наблюдение. Каждую ночь уходили поисковые группы на задание, но сутки проходили за сутками, а «языка» не было.
Трое суток пробыли на этом участке ребята из армейской разведки, но и они «языка» не привели. И тут вызвал командира роты разведки в свою землянку комдив. Что он там говорил ему, можно догадаться. Только вышел старший лейтенант озабоченный. Вернувшись в роту, собрал командиров групп и сказал:
— Во что бы то ни стало нужен «язык»! Немедленно, кровь из носа, а задача должна быть решена в течение суток. Какие будут предложения?
В воздухе повисло тягостное молчание.
— А что, если...— раздался неуверенный голос из угла.
Все с надеждой повернулись к говорившему. А тот, встав, и аккуратно расправив гимнастерку, уверенно закончил свою мысль:
— А что, если воспользоваться старым ходом сообщения и провести операцию днем?
Присутствующие возбужденно загудели. Дело в том, что занимаемые ныне нами окопы были когда-то передовой линией обороны немцев. Их оттуда вышибли в ходе предыдущих боев, но на второй линии фашистам тогда удалось удержаться. Первая и вторая линии были соединены ходами сообщения, которыми теперь никто не пользовался. Стены траншей во многих местах обрушились, на дне скопились талые воды.
Поначалу высказанная идея показалась нереальной. Но затем, прикинув и так, и эдак, разведчики решили попытаться ее реализовать. Чем черт не шутит: а вдруг днем немцы окажутся-менее бдительными, и дерзкий план удастся?
Вскоре по одному из ходов сообщения, утюжа телами холодное
104
скользкое месиво, в сторону немецких окопов осторожно ползла цепочка из десяти человек. Впереди — два сапера. Им предстояло расчистить путь от мин, заграждений и других сюрпризов. Следом двигалась группа прикрытия во главе с Андреем Грязновым. Замыкала цепочку группа захвата: четверка бывалых разведчиков.
Большую часть пути преодолели сравнительно быстро. Саперы обнаружили и обезвредили несколько мин. Когда до немецких окопов оставалось метров 60—70, группа остановилась. Один из саперов отправился разведать подходы. Вернулся он с нерадостной вестью. Витки колючей проволоки, спирали, точно установленной перед линией немецких окопов, опускались здесь до самого дна хода сообщения и были густо увешаны пустыми консервными банками и всякими железками. Даже прикоснуться к этому сооружению невозможно, чтобы на нем что-нибудь не забренчало. А поскольку от препятствия до немецких окопов оставалось всего метров тридцать хорошо просматриваемого пути, то остаться при этом незамеченным нечего было и думать.
Что делать? Если немцы засекут разведку у себя под носом, то вряд ли кому-нибудь удастся уйти отсюда живым. Но, самое главное, обнаружив себя раньше времени, группа безнадежно срывала операцию. Срочно требовалось что-то придумать. Кто-то предложил отчаянный шаг: группе прикрытия броситься на проволоку, а группе захвата рывком достичь окопов врага, захватить «языка», остальных перестрелять и вернуться. Такая затея рассчитана на дерзость и попахивала авантюрой. Командир группы, понимая, чем это может кончиться, решил остаться на месте до наступления темноты и продолжить выполнение задачи ночью.
Потянулись томительные часы ожидания. Разведчики не могли двигаться, разговаривать, курить...
Когда сумерки окутали землю, кто-то осторожно потряс Грязнова за ногу. Оглянувшись, он увидел, как солдат показывает рукой в сторону. Выглянув из траншеи, Андрей замер от неожиданности. Метрах в 20 от разведчиков по нейтральной полосе в сторону наших окопов бесшумно ползли темные фигуры. «Немецкая разведка!»— мелькнула первая мысль. Но те замерли и, словно посовещавшись, стали отползать друг от друга. Они то замирали, то снова ползли.
— Фашисты! Минное поле проверяют,— выдохнул Грязнову в ухо командир группы захвата — Прикрой!
И не успел еще Андрей сообразить, что к чему, как в сторону гитлеровцев полетела противотанковая граната. Оглушающий грохот потряс тишину ночи и мощная взрывная волна разметала немецких саперов. Еще не осела вздыбленная земля, а группа захвата выскочила из траншеи и бросилась к фашистам, ища уцелевших после взрыва. Считанные секунды потребовались разведчикам, чтобы в несколько
105
прыжков достичь одного из них, пытавшегося ускользнуть под покровом темноты, скрутить его, сунуть в рот рукавицу и вернуться с «языком» в траншею.
Это потом, разбирая операцию, разведчики долго будут удивляться своему везению в ту памятную ночь: никто из них не наступил на мину. Все произошло настолько стремительно, что в немецких окопах еще стояла тишина, а разведчики торопливо удалялись от места захвата. Сообразив, что у них под носом разведка, немцы послали своим саперам подкрепление. Наша группа прикрытия вступила в бой, заставила их залечь. Понимая, что русские уходят не с пустыми руками, они вышли уничтожить разведчиков и захваченного ими «языка». В небо пустили ракеты, а по разведке — яростный огонь. С советской стороны — ответный огонь...
Позже, когда командир разведроты докладывал комдиву, он уточнил, что взят унтер-офицер. Всех участников вылазки представили к наградам.
...От Орши боевой путь дивизионного разведчика А. А. Грязнова прошел до Восточной Пруссии. Двумя орденами Отечественной войны 1-й степени, орденом Славы III степени, медалью «За взятие Кенигсберга», нагрудным знаком «Отличный разведчик» отмечены его ратные дела.
А в 1947 г. он вернулся к мирному труду. Ныне ветеран города, бывший старший инженер завода № 1 Андрей Анатольевич Грязнов — на заслуженном отдыхе, активно участвует в ветеранском движении.
В. М. ПЕСТОВ
(Из газеты «Новости»)