Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Воспоминания Георгия Ивановича МАЛИНИНА
Родился я в 1922 году в с. Плешково, Ишимского района, Тюменской области; рядом был разъезд Малый Остров, где отец работал стрелочником, в 1942 году он погиб под Старой Руссой. Мой дед был хлеборобом и умельцем — кузнецом, мельником, до конца жизни работал в колхозе. Я горжусь ими, их трудовыми успехами, как и всеми великими делами советских людей.
Я рано пошел работать — после 8 класов и школы ФЗУ, работал электрослесарем на железнодорожной электростанции. В те годы у молодежи были крепки чувства патриотизма, с раннего возраста мы по-настоящему готовились к труду и обороне — закаляли себя физически и духовно. Я, например, хорошо ходил на лыжах, отлично стрелял.
97
Мы понимали — нам выпала нелегкая судьба, нам предстояло воевать с грозным врагом. Я принял решение стать профессиональным военным и в феврале 1941 г. поступил в Омское пехотное училище. Война ускорила учебу — уже 8 ноября мы лейтенантами добровольцами поехали на формирование лыжных батальонов. Подготовка к фронту алтайских парней проходила ускоренно — война много времени не давала.
В январе 1942 г. наш батальон вооружили, и мы двинулись, как полагали,— на запад, но, оказалось,— на север: 12 февраля разгрузились вблизи станции Кемь (южнее Беломорска) — в районе обороны 26 Армии Карельского фронта. Наша армия обеспечивала оборону на Кестеньгско-Ухтинском направлении. Нам противостояла финская армия, а также отборные, специально подготовленные немецкие части горных егерей Лапландской армии; они рвались к Кировской железной дороге, идущей к Мурманску, овладели Петрозаводском и продвинулись до р. Свирь. Хотя враг был вынужден прекратить атаки, однако в районе Кестеньги упорные бои продолжались. Наш 2-й отдельный лыжный батальон прикрывал стык Ухтинского и Медвежьегорского участков с задачей продвинуться вглубь озерно-болотистого пространства и прикрыть возможный прорыв немцев с юга.
Первая встреча с врагом произошла после выгрузки. Утром 12 февраля, когда мы пересекали Лехт-озеро, нас атаковали немецкие самолеты. На бреющем полете со злорадством летчики уничтожали наш обоз, расстреливали лошадей. Для батальона, уходившего от железной дороги по бездорожью, где, кроме лошади, другой вид транспорта применить невозможно, потеря обоза была страшным ударом. Ощущение досады от беспомощности при отражении оружейным и пулеметным огнем вражеской авиации осталось надолго. Повторные налеты продолжались во время движения и когда мы заняли оборонительный рубеж. Людей мы, к счастью, почти не потеряли, лишь несколько ездовых получили ранения. Спасению лыжников помогли маскхалаты и глубокий снег.
Перед занятым нами рубежом в районе Березовки оставалось еще более 70 километров ничейной местности до реки Чирка-Кемь. Мы вели активную оборону, отражая наскоки отдельных финских групп, преследуя и уничтожая пробравшихся в тыл. Вскоре и наши подразделения стали проникать в тыл врага. За зиму 1941—42 гг. батальон под командованием майора Сорокина многому научился. Зима для нас была тяжелой и голодной. Погибших лошадей мы разделали, мясо сохранили и потом съели. В марте перешли на «подножный» корм, организовали отстрел дичи.
Здесь мы действовали в обороне два года. За это время мне со взводом неоднократно приходилось патрулировать между батальонными боевыми охранениями и преследовать группы противника,
98
проникающие в наши тылы. Нередко при этом происходили стычки и не всегда они благополучно заканчивались для нас. Финны были большими специалистами по засадам и минированию путей своего отступления.
Трижды я самостоятельно водил усиленный взвод в тыл противника. Наиболее памятным для меня стал удачный рейд летом 1943 г. на западную сторону р. Чирка-Кемь. Задача — проникнуть в глубокий тыл двух финских гарнизонов, произвести разведку позиции, взорвать два моста на малых речках и линии связи между гарнизонами — была выполнена.
Надо сказать, что р. Чирка-Кемь, широкая и бурная в месте нашей переправы, плохо охранялась финнами. Поэтому отряд потерь не имел. Мы нанесли противнику немалый урон, в том числе и в живой силе. Война приучила командиров к большой ответственности за сохранность людей. Забота о них требовала высокой бдительности. Ведь погубить людей, попасть в засаду можно даже у своих окопов. Мне, моему помкомвзвода и командирам отделений требовалось много сил, чтобы не только выполнить боевые задания, но и спасти жизни наших солдат.
Зима 1943—44 гг. памятна началом подготовки к крупным наступательным операциям, частыми рейдами в тыл противника подразделениями от роты до бригады под командованием полковника Горохова. Перед одним таким рейдом в декабре 1943 г. я стал коммунистом.
Фронтовые будни были наполнены каждодневными заботами о быте подчиненных, но всегда сначала шла служба — выполнение требований уставов, распоряжений командования, соблюдение дисциплины и все остальное, а главное — ни шагу назад.
23 февраля 1944 г., после возвращения из рейда, мы отметили годовщину Красной Армии, а 25 февраля наша 32-я отдельная лыжная бригада была переброшена на Кандалакшское направление (в состав 19 Армии). От Кандалакши мы на лыжах направились на передний край в сторону Алакуртти, на который планировалось наше наступление.
Однако, подготовка к наступлению закончилась лишь разведкой. Наш лыжный батальон, бригада и корпус в крупные операции не вступили. Все зимнее время мы укрывались от жестоких морозов в шалашах. Обогревались и сушились у костров под нередкими бомбежками. Немецкая «рама» постоянно висела над нами. В апреле мы построили землянки, и люди отогрелись.
За это время у меня произошло два события. Я был назначен командиром отдельного пулеметного взвода с подчинением комбату. Взвод получил новые, легкие, с воздушным охлаждением станковые пулеметы Дегтярева, в том числе один крупнокалиберный, изучил матчасть и готовился к наступательным боям. А в апреле мне была вручена первая награда — за поход в тыл врага.
99
В июне нас сняли с позиций, мы погрузились и переехали в Поденное Поле на р. Свирь. Здесь 7-я отдельная Армия развернула успешное наступление в направлении на Олонец, Питькяранту, Сортовалу. Мы двигались во 2-м эшелоне. Но, начиная от Олонца, нас батальонами начали вводить в сражение. Мой пулеметный взвод получил задачу участвовать в ночном танковом ударе в качестве десанта. Бой вспоминается как сумбурный и, с моей стороны, практически не управляемый. В соприкосновение с противником мы не вступили, а взвод понес большие потери от артиллерийского и минометного обстрела. Танки, зажатые узким пространством дорожной просеки в лесном массиве, не имели возможности для маневра. Атака захлебнулась. В этом бою были ранены 5 человек, погиб один. Таких неудач во время наступлений, к сожалению, было немало. И все же успех был обеспечен.
Через несколько дней батальон вступил в бой в районе Питькяранта — Сортовала. Преследуя сопротивляющегося противника, мы углубились в тыл и перерезали пути отступления финнов, тем самым предотвратили и попытки возможного подкрепления со стороны Сортовалы. Батальон держался более 4 суток, но противник по железной дороге подогнал бронепоезд, тот открыл по нашим позициям ураганный огонь. Мой взвод поражал противника пулеметным огнем. На вторые сутки я был контужен, а еще через день — ранен осколком снаряда. Из боя санитары вывезли раненых вьючными лошадьми, а затем — поездом в госпиталь. Здесь я узнал о второй моей награде.
К середине июля бои на нашем участке закончились поражением врага, хотя бригада понесла значительные потери и была отведена на пополнение.
В свой батальон и бригаду я не вернулся: получил назначение в 19-ю Армию. Она развернула наступление на Кандалакшском направлении. В стрелковом полку, где я получил пулеметный взвод, я прошел с боями до старых укреплений линии Маннергейма. В конце сентября наступление Красной Армии было приостановлено в связи с выходом Финляндии из войны. Нашу дивизию перебросили на Мурманское направление в состав 14 Армии. Здесь 7 октября 1944 г. началось завершающее сражение по освобождению Заполярья. Мы вступили в бой в составе 131-го корпуса в районе Петсамо. Ожесточенное сопротивление немцев было сломлено к концу октября. Бои завершились полным освобождением Советского Заполярья и изгнанием фашистской армии из Северной Норвегии, где войска . 14-й Армии во взаимодействии с кораблями и подразделениями Северного Флота освободили 15 населенных пунктов, включая Киркинес. Корпус получил наименование Краснознаменный Киркинесский.
В этих боях я был снова контужен и попал в Мурманский госпиталь, после излечения оставлен в штабе корпуса, в Петсамо. Здесь мы узнали
100
и восторженно салютовали капитуляции гитлеровцев и отпраздновали День Победы. Вскоре последствия контузий снова уложили меня в госпиталь, а затем в санаторий.
Таким образом, зимой на лыжах, летом по-пластунски и по горло в воде я прошел с боями в лыжном батальоне и стрелковом полку на всех направлениях Карельского фронта, в том числе в Заполярье, на Кандалакшском направлении — до линии Маннергейма и на Мурманском — до Норвегии.
Службу продолжал до ноября 1945 г., когда в Новосибирске в связи с инвалидностью, был уволен в запас; я майор в отставке.
Вернулся на родину, работал техником на железной дороге, оттуда получил направление на Центральные технические курсы. Окончил их в 1948 г. и получил назначение в Челябинск на электровозоремонтный завод мастером. Работы было более чем достаточно, я крепко врос в жизнь коллектива завода.
В конце 1948 г. я был командирован в Германию. Работал в акционерном обществе «Висмут», производившем добычу урана для атомной промышленности СССР.
Летом 1951 г. я вернулся в Челябинск, на электровозоремонтный завод. Но вскоре был переведен в райком партии, где работал инструктором и заведующим промышленно-транспортным отделом. В 1954—58 гг. учился в Высшей партийной школе в г. Свердловске. После ВПШ работал инструктором и заместителем заведующего отделом обкома партии, секретарем Каслинского горкома партии.
В 1967 г. я был избран председателем исполкома городского Совета народных депутатов г. Снежинска. Три года работы здесь я вспоминаю с чувством исполненного долга, считаю их самыми насыщенными и плодотворными. В жизнь города вложена лучшая частица моей души. Город остается для меня родным и близким. Сравнительно неплохая работа горисполкома была обеспечена в результате активных усилий всех руководителей и аппарата исполкома, поддержанная депутатами горсовета.
Позднее работал в Совете Министров РСФСР в группе по закрытым городам, курировавшей решение социальных проблем и развитие городов атомной промышленности; я стремился помогать горисполкому в совершенствовании деятельности.
За ратный труд в войну награжден орденами Отечественной войны I и II степеней, орденом Красной Звезды и многими медалями. За послевоенный труд, в том числе в г. Снежинске, дважды награжден орденом «Знак Почета».
С конца 1986 г. я — пенсионер. Принимаю участие в работе Всероссийского Совета ветеранов войны и труда.
101
Нынешнее сложное время я, как гражданин и ветеран войны, переживаю тяжело. Размышления о крушении нашего великого Отечества, о развале СССР, спасенного нами в годы войны ценой огромных жертв от уничтожения германским фашизмом, а сегодня превращенного в чужой дом для большинства советских людей, вызывает сложные чувства боли и стыда за предательство «прорабов перестройки». Но совесть ветеранов чиста: своим ратным и мирным трудом мы внесли свой, пусть небольшой, но собственный вклад в решение жизненных проблем Родины. Я счастлив, что был нужен и полезен людям, что честно служил Отечеству.