Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Воспоминания Ивана Александровича КУПЦОВА
К концу ноября 1941 г. немецкие войска подошли к Москве. Над столицей нависла смертельная угроза. Советское Верховное Командование готовило силы для контрнаступления. И вот этот день наступил. 6 декабря 1941 г. Красная Армия перешла в контрнаступление по всему Западному фронту.
Я, в составе 1225 стрелкового полка, принял участие в контрнаступлении. Это произошло в ночь на 12 декабря. Я был определен пулеметчиком, 1-м номером пулеметного расчета «максим».
12 декабря, с наступлением темноты, 3-й стрелковый батальон, в который входила наша пулеметная рота, пошел в наступление. Немцы оказывали сопротивление, отступали, как обычно, поджигая дома. Полк вел наступление в направлении города Ржева. Из-за господства немецкой авиации, мы вели наступление только ночью. А днем маскировались в лесу.
145
В начале января мы подошли на подступы г. Ржева. Батальон понес большие потери. За время наступления мы ни разу не были в теплом помещении и не раздевались. Завелась вошь, которая очень донимала. Немцы, обнаружив наше наступление, открывали ураганный минометный огонь. Вой мин, свист пуль и грохот разрывов — это кромешный ад. Стоны и мольба о помощи раненых. И это было не один раз, а повторялось каждую ночь, каждое наступление, в течение месяца. В это время ощущалось нервное перенапряжение, мы просили раны или уж смерть — нет сил выносить дальше такое состояние. При подходе к населенному пункту, немцы обнаруживали нас — «вешали» осветительные ракеты и наступающие на снегу были видны, как днем.
И вот наступил мой последний бой. Это было в ночь с 11 на 12 января 1942 г. В бою за одну деревню я получил сквозное пулевое ранение верхней трети правого бедра. От нашей пулеметной роты осталось 7 человек. Вот какие были потери.
Лечился я в госпитале г. Гусь-Хрустальный, Владимирской области. 18 февраля 1942 г. я с незакрывшейся раной был выписан из госпиталя в батальон выздоравливающих в п. Болшево под Москвой; ходил я еще с трудом с костылем. 4 марта 1942 г. нас, человек 10—15, подняли и приказали построиться. Тут мы увидели офицеров с черными петлицами. Они прошли вдоль строя, спрашивая о специальности. Поскольку я числился пулеметчиком, но, видя, что я с костылем, спросили меня: «Ходить можешь?» Я сказал, что еще нет. «А сидеть можешь?» Я улыбнулся, сказал, что могу. И спрашивающий меня офицер сказал, что подойдет. Так состоялась моя «покупка», т. е. меня и еще троих взяли офицеры дивизиона «катюш». Посадили нас в «коломбину» и повезли через Москву, на юго-восточную окраину столицы — в дер. Волхонка. Там стоял дивизион на комплектовании и ремонте машин.
Около середины марта дивизион вступил в боевые действия под Захаровкой, Юхновом и дальше на Калужском направлении. Я был пулеметчиком зенитной установки ДШК в ПВО дивизиона. В июне 1942 г. дивизион (он именовался 25-й Гвардейский отдельный минометный дивизион Ставки ВГК) участвовал в освобождении Смоленской области.
После Спас-Демьянской операции дивизион вошел в состав 54-го Гвардейского минометного полка. За освобождение г. Рославля полк получил наименование «Рославльский» и был награжден орденом Красного Знамени. Я за этот бой был награжден медалью «За отвагу».
В конце ноября 1942 г. наш дивизион выехал в район г. Гжатска, ныне г. Гагарин. По разведданным там немцы планировали боевую операцию. Дивизион нанес залповый удар по скоплению немцев, тем самым сорвал планы гитлеровцев.
В июле 1943 г. я, после подготовки, сдал экзамен на право
146
управления автомобилем. Меня посадили на боевую установку. Так я стал водителем «катюши». Для меня это было серьезнейшим испытанием. Дело в том, что обычно дивизион двигался колонной. И важно было не отстать от впереди идущей машины, а мой расчет был вторым в батарее и за мной следовали другие машины. Это, во-первых. И второе — с приближением к передовой двигаться приходилось без включенных фар.
Никогда не забудется Курская битва, упреждающий артиллерийский и минометный удар по огневым позициям немцев. Наш полк поддерживал своим огнем части Центрального фронта. Продолжая наступление, наши войска шли вперед на Запад. В одном из боев 18 августа я был легко ранен в руку и в шею. Небольшой осколок и поныне находится в шее за ухом.
Еще об одном эпизоде хочется написать. Было это левее г. Сычевки, наши войска вклинились в оборону немцев на 14 км. Здесь, на маленьком участке, была настоящая мясорубка. Надо было удержать тот плацдарм и железнодорожную станцию. Деревня рядом 9 раз переходила из рук в руки. Конечно, от нее ничего не осталось. Немцы били по нам с трех сторон. «Долиной смерти» прозвали мы этот «аппендикс». Наш дивизион потерял здесь 36 человек убитыми и ранеными. Но что особо хочу отметить: мы по 21 залпу давали с одной позиции, и немцы ни разу не обстреляли нашу огневую. Мы были просто удивлены. Бои продолжались 10 дней, с 10 по 22 декабря 1943 г. И что нас порадовало, так это сообщение Совинформбюро, что за это время был освобожден от немцев г. Сычевка. Вот тут мы поняли, за что мы бились.
В июле 1944 г. мы участвовали в операции по окружению группировки немцев и освобождении г. Витебска, за что я был награжден орденом Красной Звезды.
Дальше было освобождение Белоруссии и Литвы. В ноябре 1944 г. вошли в Восточную Пруссию в районе гг. Эдкунен, Ширвинт, Гальдап. 6 ноября я подорвался на мине, был контужен. В госпиталь меня не отправили. Посадили водителем на «летучку», а с «летучки» шофера посадили вместо меня. 13 января 1945 г. началось наступление на Кенигсберг. 17 января 1945 г. я был тяжело ранен осколком авиабомбы. После месячного лечения в г. Вильнюсе я был отправлен в глубокий тыл в г. Омутнинск, а потом в п. Кире, Кировской области. Из госпиталя выписался 6 июля 1945 г. Конец войны застал меня в госпитале г. Омутнинска.
За полученные ранения и контузию определен инвалидом войны II группы. Сейчас на пенсии.