Фотоархив > На службе отечеству > Книга 2
Александр Наумович ПОБИТКОВ: страницы воспоминаний
Я родился 24 марта 1922 года в селе Юлово Мокшанского района Пензенской области. Родители занимались сельским хозяйством. В 1930 г. первыми вступили в колхоз. Несмотря на детский возраст я и мои сверстники в меру сил трудились в колхозном и личном хозяйстве: ухаживали за посевами крупяных и картофеля, ездили в ночное.
В 1938 г. я закончил семилетку и поехал в Пензу, где начал учиться в железнодорожном техникуме. Это было трудное время. Материально семья жила бедно. Пришлось бросить учебу и поехать в Баку, куда переехали дальние родственники.
Вскоре я начал трудиться. Пошел в электромонтажную контору нефтепромысла «Кагановичнефть». Работал замерщиком, оператором и электромонтером. В 1940 г. к нам в Баку переехали родители. Они устроились на работу на том же промысле.
Но 22 июня 1941 г. фашистская Германия начала против нас войну. Я с друзьями пошел в райвоенкомат с просьбой послать на учебу. И вскоре нас отправили в Сухумское пехотное училище. Учебный курс был ускоренным. Капитан Михнов, лейтенант Кошелев и другие преподаватели и командиры
138
многое сделали, чтобы мы за 4 месяца вместо двух лет прошли учебу: днем и ночью, в жару и непогоду, в горах и долинах с полной выкладкой овладевали мы военной мудростью, закалялись и готовились к боям, учились побеждать. Обстановка на побережье Черного моря была тревожной, фашисты могли высадить десант или диверсантов, поэтому наша учеба порой проходила в боевых условиях: мы вели постоянное патрулирование, нас часто поднимали по тревоге...
В ноябре 41-го мы закончили учебу, нас обмундировали в командирскую форму, присвоили звание младшего лейтенанта. Меня направили в 36-й мотострелковый полк внутренних войск НКВД, который размещался близ Баку, на берегу Каспийского моря. Большой радостью явилась возможность по дороге заехать ненадолго домой, повидаться с родными.
Назначили меня командиром стрелкового взвода. Начались учебные занятия, которые чередовались с караульной службой, нарядами по гарнизону и т. п. К сожалению, не все получалось гладко: в мае 42-го за небрежное хранение личного оружия, из которого получил ранение подчиненный, я был наказан и переведен в другую часть — на передовую. Часть входила в Северо-Кавказский фронт, мы вылавливали парашютистов-немцев, а также предателей из нашего народа. В этом время фронт приближался к г. Орджоникидзе. Из дома приходили нерадостные вести: умер отец, ухудшилось снабжение продуктами питания.
Меня перевели в 124-й запасной стрелковый полк, который находился в г. Гори. Мы много занимались, готовили красноармейцев для фронта. Одновременно и мы сами совершенствовались.
Из запасного полка в мае 1943 г. меня направили в 6-ю гвардейскую стрелковую бригаду — командиром стрелкового взвода. Все жаркое лето 43— го на юге страны шли ожесточенные бои за Сталинград, за Кавказ. На нашем фронте войска Красной Армии отошли до станицы Крымской, куда мы и прибыли. Особенно сильные бои шли недалеко от нашего участка за Новороссийск.
В июле нашу бригаду усилили гвардейскими минометами — «Катюшами» и танками; по всему стало заметно, что готовится наступление. Оно началось 22 июля. Но нас поставили во второй эшелон. Вечером, когда после сильного боя немцы отошли, мы выдвинулись вперед, в отбитые у них окопы. Тут меня ранило в голову. Ранение было легкое — защитила каска, спасибо ей! Я вскоре снова был в строю. Бригаду перебросили к станице Темрюк, где мы стали в плавнях в оборону. Здесь сильных боев мы не вели.
В сентябре нашу бригаду погрузили в вагоны и через Ростов перевезли в район Мелитополя. Это уже IV Украинский фронт. Мы вошли в состав 109— й стрелковой дивизии. Сначала мой взвод держал оборону у села Зеленый Гай. А 27 сентября утром после полуторачасовой артподготовки мы цепью
139
двинулись вперед. Взвод вырвался вперед — к станице Пришиб. По ходу наступления бойцы использовали трофейное оружие, захваченное у фашистов. Вскоре немцы пошли в контратаку с танкетками. Мои солдаты из ПТР подбили три танкетки, и немцы отошли. Больше они не пытались наступать.
К этому периоду (сентябрь 1943 г.) относится моя высокая награда. Дело было так.
Наблюдая из траншеи за противником, мы увидели на ничейной территории человека. Он перебегал вдоль немецких окопов к лесопосадке, где, по нашим данным, размещался какой-то штаб или склады. Я понимал, что иду на отчаянный риск, и с тремя солдатами выскочил ему наперерез. Мы на ходу вели предупредительный огонь, подбежали к нему и захватили в плен. Все это происходило на глазах у противника — оттуда моментально поднялся настоящий огненный шквал — били по нам. С нашей стороны тоже повели сильный огонь, прикрывая нас. В этих условиях огромной опасности для жизни мы не только сумели невредимыми вернуться в свое расположение, но и привести пленного — очень важного «языка». Тем более, что оборона тогда установилась жесткая, наши разведчики часто возвращались из поиска ни с чем. А тут — не просто «язык», а офицер и, как выяснилось в штабе полка, с совершенно секретными документами в портфеле, а в них — ценные сведения по вопросам оперативного характера.
Учитывая все это, пленный с его документами был отправлен в штаб дивизии и выше, а меня представили к награде. Спустя некоторое время (мы уже стояли у Днепра) мне за это вручили орден Красного Знамени.
А война продолжалась, мы наступали на Запад.
В декабре 1943 г. я был послан на учебу — на фронтовые курсы командиров рот. Занятия проходили в основном по тактике. Мы выполняли и боевые задачи, если где складывалась опасная ситуация. При подрыве немецких противотанковых мин я был случайно ранен.
В августе 1944 г. после окончания курсов меня направили в 141-ю стрелковую дивизию командиром стрелковой роты 796-го полка. Дивизия вела бои в Карпатах в районе гор. Самбор (западнее Львова). Моя 2-я рота была укомплектована молодежью из местных городов и сел. Через несколько дней полк пошел в наступление. При этом форсировали реку Сан и вступили на территорию Польши.
Бои проходили в гористой местности западнее гор Санок: возьмем одну высоту, а впереди — другая. Хорошо помню бой 16-го сентября. Рота выдвинулась на одну из высот и заняла оборону. Я расставил взводы и огневые средства. Но немцы нашли лазейку, по оврагу подползли и начали забрасывать роту гранатами. Мы знали, что их гранаты взрываются через одну минуту после хлопка запала, поэтому смело брали их и отбрасывали обратно — в немцев. Помогли и самолеты-штурмовики, которые по нашим сигналам «про-
140
утюжили» фашистов. Рота понесла большие потери, но устояла. Вскоре был ранен и я: когда рота попала под минометный обстрел, мне в глаз и кисть правой руки попали осколки.
Лечился я в г. Самбор, затем в Станиславе (ныне г. Ивано-Франковск).
Лечение закончилось только в конце октября 44-го года. Я вернулся в свой полк. Фронт продвинулся на запад, за город Ужгород к пограничной станции Чоп. Дивизия наша вышла из боев на переформирование, которое длилось недолго. Временно я исполнял обязанности штабного офицера в батальоне. После освобождения станции Чоп нашу часть направили к Будапешту. Совершив 300-километровый марш, мы вышли к восточной окраине западной половины столицы Венгрии — к Буде. Бои эти мне очень запомнились: немцы и мадьяры яростно сопротивлялись, часто переходили к контратаки. Моя рота потеряла половину личного состава.
После взятия Будапешта нас отвели на север в район г. Левицы, где мы пополнялись и держали оборону на реке Грон. Это была Словакия. Мне дали поручение готовить снайперов.
В конце февраля 45-го года полк предпринял разведку боем. Ночью, перед рассветом, мы перешли реку Грон по льду и начали бой за село. Немцы обнаружили все свои огневые средства, мы их засекли. Эти сведения пригодились при нашем наступлении, которое развернулось в марте. Передовые части успешно форсировали реку, смяли вражескую оборону и ринулись в прорыв — на освобождение Чехословакии.
Я вновь был назначен командиром роты. Советские войска стремительно продвигались, освобождая словацкие и венгерские населенные пункты.
В апреле 45-го после взятия г. Трнава батальон первым вышел к реке Морава, которая делила Словакию с Австрией. Я получил приказ переправиться на другой берег. Нам доставили резиновую лодку. Ранним утром семеро бойцов отправились в рейс. Однако на середине реки их обстреляли немцы и только три человека спаслись. Но в другом месте на деревянной лодке переправа удалась. С третьей лодкой отправился с отделением и я. Завязался ожесточенный бой. На наш плацдарм прибыла еще одна рота. В течение дня мы отбили 4 контратаки немцев. В течение 4-х дней вели бои по расширению плацдарма. К нам переправился весь полк. Рота пошла в авангарде вперед, на станцию Рангсдорф. Мы захватили в плен 12 немецких солдат, освободили много девушек, угнанных с Украины на подневольный труд в Австрию.
За умелую организацию переправы, захват плацдарма и отражение многочисленных контратак противника я был награжден орденом Александра Невского. Во фронтовой газете «За Родину» об этом было рассказано в заметке. Газетку эту я сохранил.
Накануне Первомая в роту прибыло пополнение — молодежь из
141
Прибалтики, необученные и слабо понимающие по-русски. А на утро немцы пошли на нас с танками в атаку. Рота укрылась в окопах, артиллеристы вели бой с танками. Мы здесь задержались на целую неделю. Потом пришли наши танки, рота пошла вперед, но немцы остановили нас своими «тиграми». Это случилось в предгорье Высокие Татры у села Виноградки. Мы, наконец, заняли село, расположились на отдых. А утром 8 мая подошли многочисленные части нашей артиллерии, танков и конницы. Наше командование отдало приказ выстроить пехоту и походной колонной двинуться в горы Высокие Татры, т. к. немцы поспешно отходят. На марше нас догнал комдив генерал Моложаев; собрали митинг и нам объявили о капитуляции немецко-фашистских войск.
В селах нас радостно встречали. Жители предоставили нам повозку, чтобы двигаться дальше не на своих двоих. Потом нас подбросили на «студебеккерах» и автобусах до г. Ржевница. Здесь для нас закончилась война. Радость Победы была безмерной. За отличие в последнем бою при взятии чехословацкого села Виноградки я был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени.
После окончания боевых действий я продолжал воинскую службу командиром роты в учебном батальоне 303-й стрелковой дивизии, которая стояла в г. Пятигорске. Через год, в августе 1946 г., я был демобилизован. Жил в Баку, работал в штабе МПВО, как тогда называлась служба гражданской обороны. В последующем трудился электромонтером на нефтепромыслах.
В 1952 г. меня вновь призвали в армию. Служил в военно-строительных частях на сооружении важных оборонных объектов. В последние годы — до увольнения из рядов Советской Армии — был командиром роты в войсковой части 25613. Личный состав роты трудился на промышленном и гражданском строительстве в городе Челябинск-70. Когда я прохожу по городу, я вижу здания, на возведении которых трудились военные строители моей роты. Я постоянно бывал на всех участках, где они работали. Моей главной заботой было обеспечение крепкой воинской дисциплины, дружного выхода на работу и, конечно, стремление дать подчиненным все необходимое: одежду, питание, отдых. Помимо строительства в роте регулярно проводились занятия по строевой и боевой подготовке, культурные, воспитательные и спортивные мероприятия.
Приходилось находиться в казарме от подъема до отбоя как в рабочие, так и в праздничные дни. Были, к сожалению, и огорчения — самовольные отлучки и выпивки солдат и сержантов, другие нарушения дисциплины, ведь в роту приходили молодые люди, выросшие в различных условиях. За 18 лет моей воинской службы здесь сменилось много военных строителей. Чтобы руководство ротой не было поверхностным, для нас, офицеров военно-строительных частей, периодически проводили курсы. Такую учебу, в основном, по тематике общестроительных и монтажных работ, я проходил в г. Ленинграде
142
в 1955 г. и в г. Новосибирске в 1962 г.
Большой общей радостью всей роты были сообщения о трудовых успехах военных строителей в соревновании. Бережно храню благодарности и грамоты командования ВСЧ и руководства СМУ-10. Мне дороги и письма с благодарностью от бывших подчиненных из родного Баку и других краев нашей огромной Родины.
В 1970 г. я был уволен в отставку по состоянию здоровья. В меру сил продолжал трудиться на различных работах в подразделениях ВНИИТФ и горкомхоза.
С 1946 г. я женат, жена Антонина Ивановна; у нас родились две дочери — Людмила и Ольга и сын Анатолий.
Сейчас я после двух инфарктов нахожусь в больнице. Кажется, жизнь моя прожита не зря — все, что я смог, я отдал людям, моей Родине, Советской Армии на войне и после войны.
Автор воспоминаний, капитан в отставке Александр Наумович Побитков, умер 12 ноября 1990 г. Свои воспоминания он писал, будучи в тяжелом состоянии в больнице. Помимо трех орденов, названных в тексте, он награжден еще одним орденом Отечественной войны 2-й степени и 15-ю медалями, в том числе «За оборону Кавказа», «За взятие Берлина».
Совсем не лишне привести здесь слова из воспоминаний Д. И. Шестакова, работавшего на различных должностях в Главной автотранспортной конторе строительства (ГАТК):
«Великими тружениками были командиры рот. Им часто приходилось очень рано вставать и поздно уходить со службы. Среди них мне запомнился А. Н. Побитков...».
143