Фотоархив > На службе отечеству > Книга 3
О Льве Леонидовиче Лебедеве
Льва Леонидовича Лебедева нет необходимости представлять. Ветерана научно-исследовательского института и города, руководителя лаборатории и отдела одного из ведущих секторов I Конструкторского бюро хорошо знают во ВНИИТФ и в городе. Гораздо менее он известен как участник Великой Отечественной войны, награжденный орденом Отечественной войны I степени. Об этом наш рассказ.
...Вторая половина Великой Отечественной. Фронт приближался к границе, туда, где в 41-м начиналась война.
— Эшелон, в котором нас везли на фронт, промчал всю
70
Украину и север Молдавии, — рассказывает Л.Л. Лебедев. — Молодые, рослые, технически подкованные парни — хоть сейчас всех в гвардию зачисляй! Так и случилось: значительную часть из эшелона направили в гвардейские дивизии.
После года обучения в стрелково-минометном училище Л.Л. Лебедев стал младшим лейтенантом и, получив направление в 6-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию, был назначен командиром огневого взвода батареи 82-миллиметровых минометов 14-го гвардейского полка.
— Когда узнали, что нас посылают в воздушно-десантные войска, у многих загорелись глаза: воображение рисовало авиадесанты, диверсии в тылу врага, помощь партизанам... Но наша дивизия, как потом показали фронтовые будни, действовала как стрелковая. Ее не раз направляли на наиболее опасные и ответственные участки в обороне и наступлении. Особенно отличились десантники в боях в районе Старой Руссы и на Курской дуге, в битве за Днепр, а также в Кировоградском и Корсунь-Шевченковском сражениях. За боевые заслуги дивизия была удостоена почетных наименований Кременчугская и Знаменская и награждена орденами Красного Знамени и Суворова 2-й степени.
Шел 1944-й год. После боев местного значения 20 августа Советская Армия начала Ясско-Кишиневскую наступательную операцию.
Как стало известно позже, эта операция 2-го и 3-го Украинских фронтов имела стратегическое значение. Румыния вышла из фашистского блока и повернула оружие против Германии, боевые действия передвинулись к границам Болгарии, Югославии, Венгрии и Чехословакии. Насколько грандиозной была эта битва, говорит такой факт: на каждый километр обороны противника обрушился огонь более 250 наших орудий. За артиллерийской обработкой вражеских позиций последовали удары бомбардировочной авиации, а затем по земле пошли танки и «царица полей» — пехота.
— Наша дивизия двигалась вторым эшелоном, — продолжает вспоминать Лев Леонидович. — Нам было легче, чем первым, но и мы встретили сильное сопротивление глубоко эшелонированной обороны противника.
С первых дней началось продвижение вперед, которое сдерживалось огневым сопротивлением, контратаками. Фашисты минировали дороги, подступы к населенным пунктам и оставляли массу хитроумных ловушек в зданиях. Работы у саперов было много. Нам, минометчикам, тоже досталось. Здесь мы в полной мере познали, что такое минометное обеспечение наступательного боя да еще в горно-лесистой местности.
71
Нас называли «карманной артиллерией», так как мы всегда находились под рукой. Еле успевали как положено развернуться, давали залп и тут же двигались дальше, чтобы не отстать от стрелковых подразделений, поддерживать их не только огнем, но и колесами.
Дивизия двигалась через Восточные Карпаты. Отступая, немцы, румыны и венгры иногда без боя сдавали подготовленные к обороне позиции. Боясь окружения, оставляли артиллерию, в том числе, зенитные и противопехотные орудия, бросали громадные склады с боеприпасами и другим имуществом.
Запомнился бой в одном из узких ущелий Восточных Карпат. Фашисты воспользовались тем, что в долину втянулись наши подразделения и, завалив выходы из ущелья, начали методически бомбить колонну. Трудно выразить словами, что чувствуешь, когда видишь пикирующий самолет и брошенную на тебя бомбу... Но нам все-таки удалось с боем выйти из «мешка». Немало мы оставили там своих товарищей, много потеряли лошадей и боевой техники, но боеспособность не утратили.
Были и другие боевые эпизоды. Например, форсирование по минированному руслу реки Тыргу-Муреш в Карпатах и рукопашная схватка с остатками одной венгерской дивизии, спрятавшимися в подвале.
— В сентябре 44-го я вместе с другими минометчиками попал под обстрел. Вражеский танк подошел к нашей батарее и бил прямой наводкой. Дом рядом был разрушен. Я получил травму головы. В горячке не почувствовал боли и в санроту не пошел.
В начале октября развернулась Дебреценская операция. Мы шли локоть к локтю с танкистами 6-й гвардейской танковой армии и конниками генерала Плиева. Через перевалы Трансильванских Альп (Южные Карпаты), ломая сопротивление немецко-фашистских и венгерских войск, вышли в Альфельд. Так мадьяры называют часть Среднедунайской равнины.
Осенняя непогода превратила дороги в непроходимые. И все же советские войска продолжали гнать врага и 19-го октября вошли в Дебрецен.
— Тут произошло одно событие, которое в корне изменило мою военную судьбу. Это случилось 17 декабря 1944 г. Наша батарея вырвалась вперед почти рядом с боевым охранением. Вышли к железной дороге на Будапешт. До него осталось 20 километров. Когда стали размещать свои «самовары», рядом разорвался снаряд. И сразу же — второй. Только мы сообразили, что попали в «вилку», как раздался третий взрыв — прямо под нашими ногами. Ранило четырех бойцов. Мне досталось больше всех — осколки попали в ногу, плечо и
72
грудь...
Эвакуировали меня в армейский госпиталь (тут же в Венгрии). Два осколка удалили, но вот третий долго еще меня донимал. Потом — госпитали в Кисловодске, Москве... В апреле 45-го комиссовали. Дали вторую группу инвалидности.
Незатянувшуюся рану долечивала уже моя бабушка народными средствами. Потом возвратилась из эвакуации мама с тремя детьми. Она сыграла большую роль в определении моей дальнейшей судьбы. И сейчас, в свои 95 лет, поддерживает меня своим оптимизмом.
Так закончилась для меня война. Что делать дальше — вопроса не было. Учиться! Остановился на энергетическом институте. С гвардейской настойчивостью преодолевал трудности, овладевал знаниями и в 1951 году окончил институт. Затем, вместе с молодой женой Риммой Лукьяновной, был направлен в Арзамас-16. Моя семья стала мне опорой на всю жизнь.
Судьба благоволила ко мне не только в личном плане, но и в работе, предоставив возможность быть на переднем крае создания новой военной техники.
В первые послевоенные годы мы понимали необходимость и важность своей работы и отдавали ей все свои силы. Часто это была опасная и вредная для здоровья работа, но фронтовикам она всегда приносила удовлетворение.
С тех пор так и занимаюсь исследованиями по газодинамике. Долгие годы наш четвертый сектор возглавлял талантливый ученый и опытный руководитель И. В. Санин. Академик Е. И. Забабахин считал его газодинамиком №1, а нас, его учеников и сотрудников, «школой Санина». И это действительно так. Отработка и испытания ядерных зарядов, анализ проведенных работ, обобщения и выводы газодинамиков служили теоретикам и конструкторам научным основанием для создания и совершенствования могучего оружия для нашей армии. И я вправе гордиться тем, что своим трудом внес посильный вклад в это историческое завоевание нашей науки и промышленности. Мой труд оценен Государственной премией и орденом Ленина. Несмотря на годы и ранения, у меня есть силы заниматься любимой работой. Ей я остаюсь верен!
73