Фотоархив > На службе отечеству > Книга 3
Беседы с Павлом Андреевичем Кетовым
Наша первая беседа — длительная и интересная — началась после телефонного звонка Павла Андреевича.
Он вспомнил и хотел рассказать об одном эпизоде, имевшем в последствии важное значение для будущего нашего города.
Дело было в 1957 году. Ему доверили большой пакет, в котором был упакован макет первоначальной части города, и командировочное удостоверение в Москву, в Министерство. Там директор предприятия, как тогда назывался ВНИИТФ, Д.Е. Васильев представлял
152
макет города начальнику Главка, заместителю Министра, руководителям УКСа. Они рассматривали макет и обстоятельно расспрашивали сотрудников Ленгипрогора, высказывали свое мнение. Это были глубокомысленные, научные, инженерные суждения, но никто не заикнулся, как люди будут жить в этом городе.
— Я не выдержал, — говорит Павел Андреевич, — и встрял в рассуждения. Что же вы не видите, что ли: очень узкие улочки, ведь в продажу пошли автомашины, на улицах лесопосадки, а ширина-то улиц уж очень узкая, да и промежутки между домами — почти не проехать...
Сразу же против меня ополчились начальники: тогда, мол, увеличатся коммуникации, строительство подорожает, ну и т.д. Один даже высокомерно остановил меня: что ты понимаешь в этом?!
— В общем, одернули меня. Не скажу, мои ли замечания подействовали, или что другое, но улицы расширили. Если с сегодняшних мерок подходить, конечно, все равно узкие, но все же...
После этого наша беседа пошла по обычному руслу — о его жизненном пути, об участии в боевых действиях в период Великой Отечественной войны.
Родился Павел Андреевич в 1915 году в поселке Полазна, что близ Перми.
— Про скромную и суровую красоту наших уральских мест можно говорить и говорить, но лучше, чем сказал Д. Н. Мамин-Сибиряк не скажешь: «Немного найдется таких уголков на Руси, где перед вашими глазами в такой величайшей панораме развертывались бы удивительные картины гор, равнин и скал, где само население, образ его жизни, историческое прошлое, нравы, условия труда — все было преисполнено такой оригинальности и своеобразной поэзии».
Отца, рабочего местного завода, за принадлежность к социал-демократам в 19-м году колчаковцы забрали, увезли и где-то за Читой расстреляли. Я переехал в Пермь к старшей сестре. В 31-м году закончил семилетку и пошел работать на Мотовилихинский завод. Это знаменитый артиллерийский завод, который дал русской армии первоклассные пушки. Трудиться пришлось на разных должностях: чертежником, пирометристом, лаборантом. Одновременно учился в вечернем военно-механическом техникуме. Когда закончил его — поставили техником-конструктором по модернизации производства.
— Это была очень интересная работа и время тоже, — продолжает П.А. Кетов, — цеха и весь завод переходили на новое, современное оборудование. Шире внедрялась электротехника, производственные процессы механизировались, менялась технология. Работали много и увлеченно. В ускоренный ритм вписался и я. После рабочей смены занимался общественной работой: в комсомольской организации, в
153
оборонных обществах. Ходил в клуб «Ворошиловских всадников». Прыгал с парашютной вышки.
— Когда 22-го июня пришло известие о нападении фашистской Германии, одним из первых пошел добровольцем в райвоенкомат. Но меня и товарищей не взяли: мы были на «броне». Только после настойчивых требований 7-го июля нас, наконец, мобилизовали и отправили с первым эшелоном добровольцев. Ехали на Запад, думали, что на фронт, собирались воевать, но попали мы в г. Череповец, в эвакуированное из Лепеля военное стрелковое училище.
— Учились по ускоренной программе: вместо 2-х лет — 6 месяцев, вот так! Усердия хоть отбавляй, дважды ничего не повторяли, отлично понимали, что на поле боя никто ничего тебе не подскажет, а в твоих руках еще жизни до 50-ти бойцов, и надо обязательно победить. И еще — выжить! Каким-то чудом удалось!
— И вот в начале января 42-года нас, младших лейтенантов, выпустили из училища и направили на Волховский фронт, назначение получил в отдельный лыжный батальон 2-ой Ударной армии, которая вскоре пошла в наступление. Воевать пришлось в лесисто-болотистой местности, в условиях бездорожья, шли по глубокому снегу при сорокаградусном морозе. Во взводе почти все сибиряки, с автоматами, одеты тепло, так что, хотя было очень морозно, но нам было нормально.
2-я Ударная армия, та самая, которая в середине января 1942 года, успешно начала наступление навстречу воинам Ленинградского фронта, прорвала немецко-фашистскую оборону и углубилась в ее тыл, а затем оказалась вследствие ряда причин в тяжелом положении. В конце весны, летом 42-го года армией руководил генерал Власов, который бросил ее на произвол судьбы, а сам перешел к немцам, предал Родину, стал помогать немецко-фашистскому командованию в войне против советского народа. Немногим воинам 2-й Ударной армии удалось выйти из окружения, и, армия была сформирована вновь.
— Боевых эпизодов было много. Однажды, во время рейда в тыл врага, чуть не погиб, выручил красноармеец. Задачу выполнили: разгромили штаб какой-то немецкой части, захватили в плен майора, привели его с документами. Без потерь вернулись.
Взводный командир — конечно офицер! Но он офицер такого ранга, который всегда — в мирное время и в бою — рядом с бойцами. Он их первый учитель, он их старший брат (отец у них общий — командир полка!), ответственный за их жизнь, их здоровье и за выполнение боевого приказа. Он стоит в одном с ними строю, вместе в походе и в атаке, по сигналу ротного или сигнальной ракете выскакивает из окопа и — вперед! Он вместе с ними обедает из одного котелка, на привалах закуривает из одного кисета. Он знает, кому что поручить —
154
одному выпустить «боевой листок», другому — починку сапог или стрижку. И еще, наверное, не последнее, но важное: командир взвода помнит домашние адреса подчиненных, чтобы поздравить с наградой, поблагодарить родителей за воспитание, а, может, послать последнее «прости...».
— В феврале во время выполнения задания меня тяжело ранило. Двое суток лежал без сознания. Очнулся в Малой Вишере в эвакогоспитале. Оттуда увезли в эвакогоспиталь в г. Иваново, а через 10 дней — в госпиталь в г. Ижевске. И снова на фронт, на этот раз на Воронежский. Но и здесь не повезло: через месяц снова ранило, недолго пришлось покомандовать минометным взводом.
И на этот раз быстро вылечили, и я получил назначение в 102-ю Дальневосточную стрелковую дивизию, в дальнейшем — Новгород-Северскую, 16-й Уссурийский стрелковый полк. С сентября 42-го года шли бои местного значения, укрепляли оборону на своих участках на Елецком, Малоархангельском направлениях, хотя, в основном, стояли в обороне. Летом 43-го года, когда я стал уже лейтенантом, наша Армия приняла участие в Орловско-Курской битве. Мой стрелковый взвод в составе 16-го Уссурийского стрелкового полка после артподготовки участвовал в отражении наступающих немецко-фашистских войск, а затем пошел в наступление вместе со всеми войсками Центрального фронта. Запомнились сильные бои в районе г. Кромы, где освободили наших пленных из концлагеря. По итогам боев в Орловско-Курской битве и освобождения г. Орла и г. Белгорода был впервые в истории Великой Отечественной войны произведен первый салют нашей Родины, в том числе и войскам 48-й Армии, где я находился в это время. Далее пришлось форсировать реки Днепр, Березину, Десну, Сож, освобождать города Новгород-Северский, Речицу, участвовать в боях за освобождение Белоруссии (операция «Багратион»). Участвовал в овладении г.Гомель и многими населенными пунктами, а также в июне 44-го — г. Бобруйск. Далее шли бои за освобождение северной Польши и против Восточно-Прусской группировки. С декабря 44-го пошли бои уже на немецкой земле. Очень упорное сопротивление фашисты оказывали в Восточной Пруссии. До сих пор вспоминаю, как форсировали реку Пассарге и штурмовали укрепрайон г. Аллештайн и шли далее по Данцигскому «коридору» на г. Вормдит и приморский город Браунсберг. Там, на побережье Балтийского моря, у залива Фришес-Гаф, мы закончили войну Победой над немецко-фашистскими войсками.
Стойкий и упорный в обороне, смелый и решительный в атаке, закаленный в боях, прошедший почти три с половиной года на многих фронтах, получивший три ранения и контузию и всегда возвращавшийся в строй, чтобы исполнить гражданский долг и верность присяге
155
в трудную годину величайших испытаний в страшной войне, опытный и толковый командир, первый и самый главный начальник у солдата — таким был Павел Андреевич на фронте.
— Уже в мае победного 45-го года меня, — говорит П.А. Кетов, — направили в распоряжение отдела кадров Уральского военного округа. В Свердловске меня демобилизовали (уже был старшим лейтенантом) и я вернулся в родные места.
В Перми меня назначили заместителем управляющего Горстройтрестом. Пришлось заниматься решением проблем быта, коммунального хозяйства и кадров. В конце 45-го года меня послали учиться в областную партийную школу. После окончания ее работал инструктором парткома, освобожденным секретарем парторганизации на заводе им.Молотова, а в ноябре 1947 года был направлен в распоряжение 1-го Главного управления при Совмине СССР, как тогда называлась наша отрасль.
— Сначала работал техником-конструктором в Арзамасе-16, а затем организовал и руководил ведомственной типографией; в 1957 году меня перевели в «почтовый ящик 0215», т.е. в наш город. Трудился старшим техником-конструктором, а когда стали создавать типографию, поставили ее заведующим. Эта работа была знакома. Заказал необходимое оборудование, оснастку, объехал все ближние города, а также Москву и Ленинград, что можно было — выпросил ... Почти одновременно стали принимать заказы подразделений: печатали формуляры к основным изделиям, бланки, изготовляли папки, планшеты. Выпустили первый телефонный справочник. Потом выпустили телефонный справочник и для города. Освоены были позолотные работы и другая полиграфическая продукция.
— В 1963 году перешел на работу в Конструкторское бюро 2. Работал в секторе 9 инженером, старшим инженером-технологом, где мне удалось отработать и внедрить технологию печатного монтажа и помочь заводу №1 в освоении этой технологии. Последний год перед пенсией — трудился старшим инженером-технологом в лаборатории 13-го сектора.
В 1987 году меня проводили на заслуженный отдых, — закончил свой рассказ Павел Андреевич. Он показал свою «Трудовую книжку»: кроме переводов по службе в ней указаны награды и поощрения — медали «За трудовую доблесть», «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина», «Ветеран труда», знак победителя соцсоревнования, записи о занесении на Доску и в книгу почета, о премиях, подарках и более десятка благодарностях. Это помимо двух орденов Отечественной войны — I и II степеней, медалей «За оборону Ленинграда», «За взятие Кенигсберга» и других медалей. Не так давно вручили знак «Ветеран атомной энергетики и
156
промышленности».
— Пока позволяло здоровье, — заканчивает он свой рассказ, — принимал активное участие в ветеранской работе в своем коллективе, подшефной школе. Кстати, в 1974 году одним из первых среди подразделений предприятия в КБ-2 организовал Совет ветеранов.
На первом же собрании ветеранов-фронтовиков избрали Совет. Первым председателем Совета ветеранов КБ-2 был избран П.А. Кетов; он и позже неоднократно избирался его председателем до 1986 года.
За плечами П.А.Кетова не один десяток достойно прожитых лет.
Наша вторая беседа заканчивается. Павел Андреевич показывает фотографии, различные документы и еще стопку мелко исписанной бумаги: в этой пачке, в этих листках — рассказ о прожитой жизни. Просто жизнь: война и труд. Как на исповеди Павел Андреевич пишет в своих воспоминаниях — год за годом, день за днем, — и нет в его словах сожаления за какой-то шаг или поступок: не тому его учили в семье и школе, не так его воспитывали в комсомоле и партии.
Эти строки писались в 1999 — 2000 гг., Павел Андреевич был уже тяжело болен, но выходил на парады, общался с ветеранами.
А 19 июля 2004 г. пришла скорбная весть: Павел Андреевич скончался...
157