Фотоархив > На службе отечеству > Книга 3
Екатерина Григорьевна Рущинская: её воспоминания и рассказы о ней
Родилась она и детство ее прошло в селе Большое Томылово, что в Куйбышевской области, но вскоре переехала с родителями неподалеку — в г.Чапаевск. Когда закончила 8 классов, пошла работать на оборонном заводе. Трудилась лаборантом-химиком на производстве взрывчатых веществ. Это был труд опасный, но девушка хорошо понимала, что это надо для армии, для обороны страны, и она со всей ответственностью относилась к выполнению производственных заданий.
Особенно усердно Катя работала, когда началась война. Комсомолки завода шли в передовых рядах соревнования, успешно
158
выполняли и перевыполняли план.
В апреле 1942 г. по призыву ЦК ВЛКСМ Катя добровольно пошла в Красную Армию.
В тревожные 1941—1942 годы в стране принимались все меры по укреплению Вооруженных Сил. В зенитную артиллерию, во внутренние войска пришли девушки, чтобы заменить парней, уходящих на передовую. Так Екатерина попала в зенитно-
Сохранилась вырезка из Куйбышевской областной газеты «Волжская коммуна» от 19 июня 1985 г. Заметка называется «Девчата с Волги». В ней написано, как по призыву комсомола весной 42-го девушки из школ и предприятий Самары и области шли в военкоматы с заявлениями: «Прошу призвать в Армию и послать на фронт». Рядом — фотография, на ней — группа девушек в шинелях и шапках-ушанках. На переднем плане — Катя Пронина (такой была ее фамилия до замужества). Фото 1943 года.
Их после призыва направили в 40-й зенитно-прожекторный полк. Первоначальное обучение проходили в школе №16 по улице П.Осипенко. Здесь же приняли присягу.
Девчата есть девчата. Бывший командир их взвода майор в отставке С.С. Кржевацкий в своих воспоминаниях писал проникновенно: «Красота чудесных, вихрастых девчат была в их отношении к воинской службе, в том прекрасном душевном порыве, с которым они пришли бороться за счастье, честь и независимость нашей Родины».
За короткий период обучения полк, в который поступило более 70% молодого пополнения девушек, опять, после Подмосковья, превратился в монолитную боевую часть, способную выполнять ответственную боевую задачу. При этом группа девушек, ранее обучавшихся в школе Осовиахима, в их числе и Катя, были аттестованы младшими командирами. Катя стала сержантом, начальником прожекторной станции.
Вскоре сформированные роты стали на боевые позиции вокруг города для светового обеспечения ночных действий нашей истребительной авиации и зенитной артиллерии. Перед ними была поставлена почетная и ответственная боевая задача — охрана и защита города Куйбышева с воздуха, его мощной индустрии, крупного железнодорожного и речного узла, грандиозных мостов, а также государственных учреждений СССР и дипломатического корпуса, эвакуированных из Москвы в этот город.
Служба прожектористов — особая служба. В прожекторный расчет, т.е. отделение, входили: звукоулавливатель, пост управления, прожектор и автомобили, на которых транспортировались звукоулавливатель и прожектор, а во время действия прожектора ток давал тот же автомобиль.
159
Все эти составные части станции в боевых условиях находились на некотором расстоянии друг от друга и были связаны синхронной связью, все они были в земляных укрытиях.
Помимо физической силы и выносливости от обслуги (номеров расчета) требовались хороший слух, отменное зрение и моментальная реакция на команду или обстоятельства. «Слухачи» внимательно слушали небо, разворачивая рупора по горизонтали и вертикали; их данные поступали на пост управления (ПУ). Там эти данные синхронно передавались на прожектор вместе с поправками на высоту, расстояние и другие обстоятельства. Прожектористы «шли» за целью и по команде «Дать луч!» включали ток, а затем вручную уточняли луч и «вели» самолет врага, освещая и ослепляя его для истребителей, артиллеристов и пулеметчиков.
Это была ночная работа, а днем расчет отрывал огневую позицию, совершенствовал ее, маскировал. Кроме основной позиции станция должна иметь запасную и ложную позиции, надежную связь с соседями, командиром и батареей. У каждой станции были жилые землянки — одна или две. Наверное, не сама служба на ЗУ или прожекторе, а вот это: отрыть позиции, оборудовать их запомнилась девушкам, как самая тяжкая, непосильная. Не случайно, спустя десятилетия, на встречах они пели самодеятельную песню:
А сколько изрыли мы глины
В тяжелой солдатской борьбе,
Чтоб спрятать прожектор, машины,
Чтоб сделать землянки себе!
Здесь, на волжских берегах у Куйбышева, девушки приняли боевое крещение. Вражеские самолеты не раз долетали до Волги, но тут их встречали летчики истребительной авиации и артиллеристы ПВО, а в ночное время и прожектористы 40-го зенитнопрожекторного полка (ЗПП). Боевых эпизодов было не счесть — и удачных и не очень. Но всем запомнилось, как впервые слухачи выследили, а прожектористы осветили налетчика. И пушкари тут как тут: одно за другим попадания. Враг свалился наземь. Девушки в восторге. По тому поводу и благодарность командира и добавка компота к завтраку.
Судьба воинской части, ее боевой путь неисповедимы! 40-й полк прибыл в Куйбышев из-под Москвы, а в декабре 1943 г. был направлен на юг. На Северном Кавказе шли ожесточенные бои. Красная Армия очищала Краснодарский край. Зима кончалась, а весна на Кубани ранняя, дождливая.
Трудностей прожектористам добавлялось — полевые дороги
160
для тяжелых машин стали труднопроходимы, а отрыть позицию или укрытие для вчерашних школьниц было — ох! как тяжело. Сначала освободили Таманский полуостров, воспетый Лермонтовым. Потом вышли на переправу. Прожекторы и ЗУ приходилось ставить на берегу, на острове Тузла и песчаной косе Чушка, где копнешь лопатой — и вот она, вода!.. Постоянные ветры с Азовского и Черного моря. Ни одного деревца, ни одного кустика. Пресную воду привозили с р.Кубани. А на том берегу, Керченском — всего в 3—4 километрах на горе Митридат — вражеские пушки прямой наводкой стреляют...
Но все эти опасности и трудности преодолевало чувство долга, доверие комсомола и командования. Ни единого стона, ни одной жалобы не слышали командиры от молодых воинов-девушек. Прожектористы вместе с зенитчиками и летчиками охраняли переправу через Керченский пролив частей Отдельной Приморской армии. Здесь налеты вражеской авиации были чаще — почти ежедневно. Нередко случалось и такое, что обозленные фашисты пикировали на прожекторы, обстреливали и бомбили их. Были потери... Но девушки выстояли, боевую задачу выполнили успешно. По официальным данным за неполных три месяца полк осветил 46 самолетов противника, многие из них сбили или подожгли.
Екатерина Григорьевна в этих боях проявила стойкость, командирское умение — без паники встречала своим расчетом «юнкерсы», выслеживала их, вовремя освещала и вела под огонь зенитчиков. Так было не раз. Ее выдвинули помощником командира взвода. А это — три прожекторных станции. Да еще помимо боевых задач добавились заботы бытовые: соблюдать порядок в землянках, наладить питание, обеспечить обмундированием, баней и тому подобное. Командиром взвода у них служил лейтенант С.С. Кржевацкий, воспитанник Ленинградского училища инструментальной разведки. Он уже приобрел опыт в обороне столицы осенью 41-го, но тогда во взводе были парни. Вот что писал он в послевоенных воспоминаниях:
«Курс молодого бойца, материальную часть и спецподготовку девушки изучили на 4 и 5. Но дальше было самое трудное — каждодневная солдатчина, на девичьи плечи легло тяжелое бремя войны. Невозможно передать, как девчата выкатывали прожектор, как они орудовали маленькими ручками, в которых были большие лопаты. И не час-два, а полный день рыть котлованы для укрытия материальной части, для землянок, а зимой — бороться с заносами...».
Вместе с другими частями Приморской армии полк переправился в Крым, участвовал в освобождении полуострова от немецких и румынских войск. После этого их батальон был выделен из полка, стал отдельным, получил самостоятельный номер 36 и был переброшен на Карпаты. Командование использовало маневренность
161
батальона и направляло его на охрану железнодорожных коммуникаций — станций, мостов, воинских эшелонов, и даже в район г.Плоешти — на защиту нефтепромыслов и перегонных заводов.
И еще здесь добавилась необходимость постоянной борьбы против хорошо вооруженных банд украинских националистов — бандеровцев.
Екатерина Григорьевна вспоминает:
— Ночью мы делали свое дело — караулили «воздух», несли вахту как прожектористы. При налетах врага — боролись с ним своим оружием — светом: подставляли его под огонь. Наступал день и девушкам вместо отдыха приходилось брать винтовку и охранять свою позицию и матчасть, оборонять военные объекты армии и народного хозяйства. Личному составу пришлось встретиться с жестоким и хитрым врагом: поджоги, диверсии, убийства из-за угла — почти каждый день. Девчата ни днем ни ночью не расставались с оружием, даже спали в верхней одежде, не снимая сапог, с гранатами в карманах.
Вражеские налеты в конце войны стало особенно сложно отражать. «Юнкерсы» и «мессершмидты» вели опытные и наглые вояки. Поймать их в луч, а затем вести было нелегко. Они часто бросались на прожектористов и зенитчиков, бомбили и обстреливали. Но наши девушки не трусили, вели пойманных стервятников. Днем сражались с бандитами. Так продолжалось до мая 45-го.
— Вот и кончилась война! — продолжает рассказ Екатерина Григорьевна. — Сколько было радости у наших! Но кроме чувства исполненного долга было на душе у каждой из нас еще и много такого, что словами не высказать...
Что дала армия нам, девчатам? Конечно, это школа жизни; пришлась она на суровое время войны. Мы многому научились, одной ногой вступили на самостоятельную дорогу, А что дальше? Кое- кто высказывался: одни собирались продолжить учебу, другие — возвратиться на прежнюю работу; однако, для многих впереди было уравнение со многими неизвестными...
Нас собрали в Дрогобыче, дали литер на проезд, аттестат, как говорится в зубы и — кто куда.
Я сначала направилась в Москву, потом — знамо дело — домой, в Чапаевск. Спустя немного времени пошла на завод. Приняли как родную.
Поставили в отдел технического контроля (ОТК). Здесь было не просто «посмотрела и ставь штамп». Следовало проследить весь технологический процесс, качество материалов и исполнения. И еще кое-что. А уж потом оценить продукцию. Да еще на пробу брали, на проверку. На нас, фронтовичек, смотрели по-особому, но мы марку высоко держали. Поработала с год — вижу — надо подучиться.
162
Пошла на спецкурсы. Затем пошла на другой завод, там же, в Чапаевске и три года трудилась в ОТК.
В 1949 г. в моей жизни произошла перемена.
В том году приехал на родину брат Вениамин. Он после службы на Дальнем Востоке демобилизовался и пошел работать в г. Саров, тогда назывался Арзамас-16. При встрече он кое-что рассказал мне, и я решила туда перейти. Кстати, о брате, Вениамин Григорьевич Пронин впоследствии участвовал в испытаниях первой советской атомной бомбы, переехал в Челябинск-70, работал в 1-м Конструкторском бюро и Научно-испытательном комплексе (НИКе).
Так я перешла на объект п/я 975, т.е. Арзамас-16. Трудилась на заводе представителем военной приемки на сборке изделий, в том числе и для первых испытаний водородной бомбы и других изделий. Работа была еще более сложной и ответственной, она требовала непрерывного напряжения и неослабного внимания. Можно сказать, я это выдерживала.
В июле 1958 г. эшелоном поехали на Урал. Приехали в Касли-2, т.е. в наш город. Вместе с нами приехал сюда и директор завода №2 Н. А. Смирнов. Мы очень уважали Николая Александровича.
Работала я контролером ОТК на сборке зарядов, узлов и деталей, входящих в сборку. Через мои руки, скажу не преувеличивая, прошли все узлы и сборки. И я горжусь тем, что частицы моего труда внесены в укрепление оборонной мощи Родины. Труд мой многолетний и безупречный отмечен медалью «За трудовую доблесть», двумя медалями «За трудовое отличие», знаками «Победитель соцсоревнования» и «Отличник ПВО», а также многими благодарностями. Это к воинским наградам — ордену Отечественной войны 2 степени и юбилейным медалям
— Юбилейные медали — чудесная память о тревожной молодости, — заканчивает беседу Екатерина Григорьевна. — О ней мы вспоминали на встречах бывших воинов 40-го зенитнопрожекторного полка, которые проводили во Львове, Куйбышеве. На встрече в городе-герое Керчи в 1981 г., посвященной 40-летию формирования полка, запомнились обращенные к нам стихи:
В полк родной девчонками пришли,
На плечи хрупкие приняв лихое бремя.
От Волги до седых Карпат дошли,
Легендой стало это время...
Волнуют дорогие письма подружек — до боли в сердце жаль погибших...
После ухода на пенсию Екатерина Григорьевна активно
163
включилась в общественную работу (она и до этого принимала в ней участие). Ее избирали секретарем парторганизации пенсионеров в ЖЭКе, в профком. Но больше всего времени и сил она отдает ветеранской работе, особенно в городском Совете: занималась улучшением материальных условий пожилых снежинцев, выполнением их бытовых запросов. Часто Екатерина Григорьевна бывает в школах, детском лагере отдыха с беседами и воспоминаниями, чем способствует патриотическому воспитанию молодежи.
Своей жизнью, воинским подвигом, честным и добросовестным трудом Екатерина Григорьевна являет пример служения Родине.
164