Фотоархив > На службе отечеству > Книга 3
О Федоре Архиповиче Уланове
Наша беседа с Федором Архиповичем Улановым началась со знакомства с его биографией.
Родился он 5 февраля 1924 года в селе Минка Катав-Ивановского района Челябинской области. Он был 13-м ребенком в семье, матери было 52 года, и он стал последним у нее. Семья была крепкая, работящая и хозяйство было хорошее: две лошади, несколько коров, другая живность, а еще мельница. В 30-е годы отца раскулачили, семью сослали в дальнее село того же района.
— Несколько слов о братьях и сестрах, — рассказывал
165
Ф.А. Уланов. — Старший — Терентий воевал в гражданскую войну под командованием М.В. Фрунзе. Всю жизнь он проработал на Машзаводе в Златоусте. Хорошо работал, дослужился до начальника цеха, был награжден орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Там же трудился Яков, а Григорий работал на лесоповале. Максим служил в Красной Армии, в 41 году был мобилизован и в том же году погиб на фронте. На фронте погиб еще один брат. Нелегкая судьба досталась и Ивану — он тоже воевал, попал в плен, потом сидел в тюрьме, а когда освободился, уехал в Казахстан. О себе не пишет.
Сестры Анна и Ефросиния всю войну работали в Златоусте на военном заводе. Остальные умерли в детском возрасте.
Затем Федор Архипович заговорил о родителях:
— Отец мой родился в Вятке, служил конюхом у барина. Там же прислуживала горничной и мать. У них возникла любовь, барыня разрешила им пожениться. Они создали большую работоспособную семью и крепкое хозяйство.
— Теперь о себе. В 1939 году окончил школу фабрично- заводского обучения, получил специальность сварщика-нагревальщика и пошел работать на завод, в прокатный цех, где начальником был брат. Когда началась Отечественная война, я был поставлен на «бронь». После гибели брата Максима засела в сердце боль, и в 43-ем году пошел в горвоенкомат проситься на фронт.
— Отправили меня в Бершадские лагеря, в Пермскую область. Там обучали пулеметному делу. По вечерам и ночью несли комендантскую службу, ловили дезертиров. Когда отбирали кандидатов на танковые курсы, я попросился туда.
Проходит время и вот я — механик-водитель Т-34, старший сержант.
— Танки мы получили в Нижнем Тагиле. Долго их обкатывали и, наконец, в феврале 1945 года погрузились в эшелоны. Едем: Киров, Горький и далее — в Белоруссию, потом в Польшу. За Варшавой выгрузились. На утро приказ — нашей 47-ой бригаде марш на Запад. Сначала наш танк шел в колонне вторым, затем первым, а командиром поставили бывалого лейтенанта, Героя Советского Союза. Марш был трудным, длительным...
— Еще труднее стало в первом бою. Мы первыми открыли огонь, когда увидели врага и удачно — немцы дрогнули, бросили подбитых и удрали. Но и нам не повезло — танк подбили, снаряд угодил в каток, лопнула гусеница. Экипаж дружно взялся за ремонт и через 3—4 часа машина была на ходу и вскоре мы догнали своих.
— Потом были еще марши и бои, схватки с фашистскими танками. Так на Штеттинском направлении фашисты предприняли против I Белорусского фронта контрнаступление. Наша 47-ая танковая
166
держала оборону. Нам был дан приказ: огонь не открывать, подпустить вражеские танки поближе, чтобы бить наверняка. Мой командир танка и наводчик пушки стрелять умели хорошо, когда начался бой, мы подбили аж 4 танка противника. Кроме того, подавили три огневых точки врага. Фашисты стали отступать. В это время к ним подошло подкрепление, и они сумели удержаться, остановили нас.
— За успехи в этом бою члены экипажа нашего танка были награждены, я был награжден орденом Красной Звезды.
— Но самое сильное впечатление, врезавшееся в память, осталось от разведки боем в конце февраля 45-го. Вражеские танки засели в лесу, окопались. Сколько их, где они замаскировались, какие это танки? — ничего не известно. Командование нашего 9-го гвардейского танкового корпуса поставило задачу: выяснить все это, чтобы разбить врага и наступать вперед. Направили первый танк через поле к тому леску. Немцы подбили его, танк взорвался. Стреляли фрицы с дымным порохом, поэтому все в дыму, ничего не видно. Пошел второй танк — то же самое. Сгорел и третий танк. Мы шли четвертыми, на самой большой скорости, на ходу стреляли по замеченным танкам. Попало и в наш танк, но машина не взорвалась, только разворотило пробоину. Мы успели выскочить, думали — взорвется. Пока я бежал, меня обстреляли, я был ранен в правую стопу и левое бедро...
— А с теми фашистскими танками было так: наши разведданные передали «богу войны»: артиллерия открыла прицельный огонь, а «катюши» дополнили и все эти закопанные танки заглохли. Прошли еще километров сто и отрезали Восточную Пруссию от остальной Германии.
— С этим ранением пропутешествовал я в эвакогоспитале до села Косино в Кировской области. Там и встретил День Победы 9 мая 1945 года. Там меня вылечили только в августе 1945 года.
— После госпиталя служил в Перми, в 23-м отдельном танковом полку инструктором по вождению танков. Тут как раз набирали танкистов на Дальний Восток, но мне отказали. Занятия велись упорно, а мои раненные ноги сильно болели. Служить было невмочь. Демобилизовался в конце 1946 года.
Вернулся в Златоуст, пошел работать снова в прокатный цех.
— Позднее работал в Златоусте-20, а с 1956 года — в Снежинске. Трудился шофером в автохозяйстве ВНИИТФ и в горвоенкомате, а потом ушел на пенсию. Выполняю поручения ветеранской организации.
167