Фотоархив > На службе отечеству > Книга 4
Воспоминания Людмилы Александровны Никитиной
Я родилась за два года до начала войны в столице автономной республики Немцев Поволжья, городе Энгельсе (Саратовская область) в семье железнодорожника. Моё свидетельство о рождении написано на русском и немецком языках. Когда началась война, мой папа, Александр Иванович Аникиенко, работал начальником вагонного участка. Мама, Клавдия Никитична, воспитывала троих детей (брата, сестру и меня) и ожидала рождения четвёртого ребенка. Младшая сестрёнка появилась на свет 28 мая 1942 года. Мама была грустной, строгой и всегда в работе.
Когда началась битва под Сталинградом, немцы с особой ожесточённостью бомбили железнодорожный мост под Саратовом, обеспечивавший доставку к местам сражений солдат, боевой техники, снарядов, продуктов питания и почты. Маршрут вражеских самолётов пролегал над нашим небольшим одноэтажным деревянным домом, крыша которого после бомбёжек напоминала дуршлаг. Папа с утра до ночи пропадал на работе, нужно было постоянно устранять повреждения на железной дороге. Нашим единственным надёжным защитником был старинный дубовый раздвижной стол, под которым мы все, вместе с мамой, прятались. Она потом вспоминала, что дети, сидя в «укрытии» под столом, плакали и голосили: «Мама, моя ножка высовывается из-под стола!». Ближе к концу Сталинградской битвы стали
193
прятаться в вырытой мамой и 11-летним братом траншее за сараем. Там нас с воздуха увидеть было невозможно, так как навес сарая и деревянные щиты этого строения тщательно скрывали наше убежище.
Неожиданно папу призвали в армию и отправили на фронт. Но потом, разобравшись, что его нельзя было снимать с ответственного ремонтного участка, к нашей великой радости, вернули домой.
Запомнились постоянный страх и мучивший днём и ночью голод. Мама, чтобы отвлечь нас от мыслей о еде, успокаивала: «Идите, поиграйте ещё немного, скоро сядем кушать!». А как мы визжали от радости, когда вместо одного маленького, тоненького кусочка хлеба мама давала добавку — ещё четвертинку. Это потом уже сообразили, что она свой кусочек хлеба резала на четыре части и раздавала нам. Ещё помню, как она иногда устраивала детям праздники: сажала за стол, давала по кусочку хлеба и сыпала в блюдце каждому по чайной ложечке сахарного песку. Этого никогда не забыть.
Закончилась война. Вместе со всеми наша семья пришла в парк культуры, где гремела музыка, пели и плясали люди. А мы с опаской осматривались, боясь, что опять прилетят немецкие самолеты и будут стрелять. Страх невозможно было побороть, он преследовал нас, детей, многие годы.
Чтобы отвлечь от воспоминаний о войне, мама переключила наше внимание на заботы по дому. Она уже работала бухгалтером, брат уехал учиться в техникуме, все домашние дела легли на мои и старшей сестры плечи: мыли полы, убирали квартиру, стирали бельё, пололи и поливали грядки, пилили и кололи дрова, топили печку. В свободное от учёбы и работы время вышивали. Красивые шторы, скатерти и салфетки — всё было плодом нашего труда. Тогда (это уже немногие помнят) обучение в 8-10-м классах оплачивали родители. В летние каникулы мы зарабатывали деньги, которых хватало на школу и на покупку одежды, пропалывали лесопосадки вдоль железнодорожного полотна. Когда продукты получали по карточкам, мы с сестрёнкой поочередно занимали пораньше очередь в ларёк, чтобы успеть получить всё и не опоздать на уроки. Родители наши были трудоголиками и нас воспитали подобными себе. До сих пор не могу спокойно вспоминать о том времени — голод и страх оставили в моей душе неизгладимый след.
Л. А. Никитина («Наша Газета» 22.04.2010)
194