Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Рассказ Петра Трифоновича КНЯЗЕВА
Мы беседуем с Петром Трифоновичем Князевым, недавно отметившим свое 80-летие.
Он родился в 1914 году в с. Обшаровка, Самарской губернии, недалеко от г. Батраки (ныне г. Октябрьск, около Сызрани). Детство и юность его опалены войнами. В первую мировую фронт до Волги не
82
дошел, а в гражданскую войну места здешние не раз переходили от белых к красным, затем к белочехам и мятежникам, снова к красным...
Петр Трифонович задумался:
— Нам не изменяла Волга — она нас кормила, она нас растила, закаляла. Несмотря на фронтовое положение, военное и послевоенное неустройство, разруху и голод во всем Поволжье, мы выбились в люди. Советская власть дала возможность получить образование, встать на ноги.
Один родственник позвал на Урал. Окончил в 1933 году Кыштымскую школу ФЗУ, работал на Уфалейском никелевом заводе. Вернулся на родину, работал в вагонном депо станции Батраки. Там и застало меня начало Великой Отечественной. Железнодорожный транспорт тогда был переведен на военное положение, и меня освободили от мобилизации.
Но в мае 1942 года в связи с ухудшением обстановки меня призвали в армию. Направили на Донской фронт. Я был зачислен в 13-ю истребительную артиллерийскую бригаду связистом. Воевали около г. Россошь. Бои шли тяжелые — немцы подавляли нас танками, самолетами, массированным огнем из всех видов оружия. Нам приходилось отступать, сдали г. Россошь, отошли за Дон. Осенью остановили врага, была проведена перегруппировка войск. В октябре нас перевели в 24-ю стрелковую дивизию, которая входила в состав 65-й Армии Сталинградского фронта.
В конце 1942 г. в моей воинской службе произошло важное событие: как хорошо знакомого с техникой, меня послали в Тульское военное оружейно-техническое училище.
Прекрасная школа тульских оружейников дала мне многое. Первое время учеба проходила в Сибири — в Томске, куда училище было эвакуировано в 1941 г. На занятиях нас учили не только тому, что придется делать на фронте: обстоятельный курс обучения включал элементы баллистики, технологию металлов, взрывчатые вещества, оружейное производство, организацию ремонта стрелкового оружия и многое другое, связанное с этим. А кроме того,— боевая и политическая подготовка.
Т1о мере того, как советско-германский фронт откатывался на Запад, возвращались из эвакуации предприятия, учреждения и учебные заведения. Пришел срок, возвратилось и наше училище в Тулу. Там мы его и закончили в августе 1944 г. Мне присвоили офицерское звание младшего техника-лейтенанта и направили на 1-й Белорусский фронт.
Некоторое время мы находились в резерве, а в сентябре я получил назначение начальником оружейной мастерской. Место службы — 10-й пехотный полк Войска Польского.
Это называлось «правительственная командировка».
Конечно, мы слышали, что в нашем тылу формируются воинские части из добровольцев-поляков для участия в борьбе против фашизма. Сначала 1-я Польская пехотная дивизия имени Костюшко, затем 1-й
83
Польский корпус, который в апреле 1944 г. был преобразован в 1-ю Польскую Армию под командованием генерала Берлинга. По просьбе польского командования, в Войско Польское направлялись советские офицеры на командные должности или инструкторами, специалистами.
Так определилась моя служба в Войске Польском.
Прибыл я в свой полк в районе г. Люблин. Вскоре части Войска Польского начали наступательные действия на центральном участке фронта с целью оказания помощи повстанцам Варшавы. В середине сентября воины 1-й Польской Армии в составе I Белорусского фронта и вместе со всеми воинами овладели восточным предместьем столицы — Прагой. Затем — бои за освобождение самой Варшавы, участие в прорыве Померанского вала, преследование противника до Балтики, штурм Гданьска...,
Днем и ночью, неделями и месяцами,— продолжает рассказ П. Т. Князев,— в наступлении и в затишье служба артиллерийского снабжения работала и работала. Ехали на дивизионный и армейский обменный пункт снабжения, туда везли тару — ящики из-под оружия и боеприпасов, а оттуда — новые винтовки, пулеметы и автоматы, ящики патронов к ним. Когда привозили к себе — все оружие еще раз сверяли с документами, проверяли на годность к бою, смазывали и складывали для вооружения пополнения. Цинковые ящики с патронами также еще раз проверяли, и — в склад. Почти одновременно шел процесс передачи оружия и боеприпасов в подразделения по их заявкам. Принимали поврежденное оружие, что могли — ремонтировали в своей мастерской, а что было нам не под силу — готовили к отправке в дивизионную мастерскую. Шла работа с трофейным оружием и боеприпасами к нему. Это в наступлении, а в обороне — надо было дополнительно выполнять еще план по сбору вторсырья (гильзы, диски и пулеметные ленты и прочий металлолом). Вся эта деятельность обстоятельно фиксировалась: приход, расход, остаток, наличие, потребность, объем проведенных ремонтных работ. Все, что хранилось на складах, требовало соблюдения надлежащих условий: смазка, строгое соблюдение мер сторожевой и противопожарной охраны, выполнение требований мобильности.
Все это требовало максимума постоянных физических и других усилий, квалифицированного труда, высокой требовательности к себе и подчиненным. А их у «пана-поручика», как теперь называли польские солдаты (жолнежи) и младшие командиры (капралы) П. Т. Князева, было немного — до десяти.
Помимо русских военнослужащих в Польской Армии служили также украинцы, белорусы, евреи. Значительная часть их не владела польским языком. Этот недостаток восполнялся тем, что большая часть воинов-поляков в какой-то мере могла объясняться по-русски. Да этот языковый
84
момент не очень и влиял в отрицательном плане на взаимоотношения в рядах Войска Польского. Внешне даже обращение «пан» может показаться в каком-то смысле барским. Но как мы, так и поляки, часто переходили на дружеское «товарищ». Сходство языков, понимание с полуслова объединяло нас.
В целом, оглядываясь на службу в Войске Польском, я могу без преувеличения сказать, что у нас были войсковая дружба и воинское согласие. И это закономерно: перед нами стояла великая цель разгрома немецко-фашистских захватчиков, принесших и русскому, и польскому народам неимоверные страдания, а борьба против этого смертельного врага укрепляла родство славянских душ.
Мы соблюдали требования уставов польской армии, выполняли приказы войскового командования и Министра брони Польской Народной Республики, ее правительства — Крайовой Рады Народовой. Беспрекословным было также исполнение боевых приказов командования 1-го Белорусского фронта и Верховного Главнокомандования Советской Армии.
Оружие и военная техника были наши, изготовленные на советских предприятиях. Надо отметить, что польские воины достойно ценили высокие боевые качества советского вооружения и умело им пользовались. После войны мы узнали, что в ходе советско-польского боевого содружества СССР передал безвозмездно польским вооруженным силам свыше 400 тыс. винтовок и автоматов, почти 20 тыс. пулеметов, 3,5 тыс. орудий и 5 тыс. минометов, 670 танков и самоходных орудий, 1200 самолетов.
Рассказывая о дальнейших событиях, Петр Трифонович говорит:
Крупнейшим событием на заключительном этапе войны для Войска Польского было участие в Берлинской операции. В ней участвовали уже две польских армии — наша 1-я (в составе I Белорусского) и недавно созданная 2-я Армия (в составе I Украинского фронта). Вместе с миллионами советских воинов сотни тысяч польских патриотов громили фашистские орды в их логове, столице нацистской Германии. Польским войскам за отличие в боях наш Верховный Главнокомандующий 13 раз объявлял благодарность в своих приказах.
Праздник Дня Победы торжественно отмечался также и в Войске Польском.
После войны наш полк размещался в г. Остров Велико-Польский (близ Лодзи). Это было время становления Народной Польши, строительства ее Вооруженных Сил и одновременно борьбы против различных группировок и банд. И мы внесли в это посильный вклад. В полку шла непрерывная учеба, обобщался богатый опыт войны.
За участие в боевых действиях и успешное выполнение заданий
85
командования на фронте борьбы против немецко-фашистских войск я был награжден Командующим Войска Польского орденом «Серебряный крест заслуги», медалями «Звигентство Грюнвальдское» и «Звигентство Вольность», а также медалями «За Одер, Ниссу, Балтику» и «За Варшаву»; дипломы и удостоверения к ним подписаны от имени Министра М. Жимерского. Награды братской Польши на костюме прикреплены рядом с советским орденом Отечественной войны II степени и медалями «За победу над Германией», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», а также юбилейными и памятными.
Служба в иностранной армии вдали от родных действовала на меня и моих товарищей, на наше сознание довольно своеобразно, порой угнетающе. Но бодрило то, что недалек час, когда мы вернемся на знакомые волжские берега и к заветным березкам.
И такое время пришло. Меня демобилизовали в 1947 году, я прибыл в родное вагонное депо ст. Октябрьск, где работал до 1978 г. и заслужил медаль «За трудовую доблесть». В том же году я приехал сюда, в городе живут и трудятся две моих дочери.
...Как далекий сон, полный тревог и переживаний, вспоминаю четыре военных и послевоенных года, проведенных в Польской Армии, которая стала братской не только мне одному. Об этом напоминают еще некоторые книги. В одной из них «За нашу и вашу свободу» упоминалась и моя фамилия; к сожалению, книга утрачена.
Прошли годы, полвека. Коренным образом изменилась внешняя и внутренняя политика государств и их правительств. Но мне верится, что дружба наших братских славянских народов переживет и эти испытания.
Рассказ записал В. И. ВОСТРИКОВ.
Воспоминания П. Т. Князева были записаны весной 1994 г. Он приходил в городской Совет ветеранов, внимательно ознакомился с записями, дополнил их новыми подробностями. Сфотографировался в костюме с орденами и медалями. А потом, в августе 1994 г., пришло сообщение, что Петра Трифоновича не стало...