Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Рассказ Александра Васильевича ПРОСВИРНИНА
Я родился в 1923 году в с. Воздвиженка, Каслинского района. Здесь пролетело детство. Лето ребята проводили на озере Синара — купались, рыбачили. Все ближние и дальние леса обошли, знали ягодные и грибные места.
Здесь, в Воздвиженской, а потом в Тюбукской школах прошли школьные годы. Добрым словом вспоминаю учителей, они научили меня читать, трудиться, любить Родину.
Здесь, на стекольном заводе имени Урицкого, после 8 класса, начал трудовую деятельность. По гудку приходил на рабочее место, познал металл, инструменты, овладел профессией слесаря.
Здесь в 1942 г. получил повестку райвоенкомата. Проводили меня в Копейск, где в 30-м учебном танковом полку прошел начальную военную подготовку, познакомился с бронированной машиной. И военную присягу
87
принял там. Потом был 13-й учебный танковый полк в Челябинске. Тут уже детально изучили танк, хорошо усвоили обязанности в походе, в оборонительном и наступательном бою, в ремонтном деле.
В конце 1942 г. мы закончили учебу, получили танки и нас направили в составе 63-го отдельного танкового полка на Северо-Западный фронт. Как мне запомнилось, прибыли в район Старой Руссы. Кругом болота. Узкие дороги, отсутствие пространства для маневра, открытая местность — все сужало широкие возможности применения танков. Боевые действия ограничивались короткими стычками, отпором врагу; марши, если случались, то небольшие. И — постоянная боевая готовность. Таковы были тогда наши фронтовые будни.
В январе 1943 г. наш танк был подбит. За новой машиной поехали в Нижний Тагил. Там мы вскоре получили танк и вернулись на Северо-Западный, который по-прежнему стоял в обороне.
К весне обстановка на фронтах определилась, и нас, танкистов, стали собирать под Курск.
В марте мы прибыли на Курский выступ, на его южный фланг, где стояли войска Воронежского фронта. Наша бригада вошла в 1-ю танковую армию. Ею командовал легендарный генерал Катуков, отличившийся еще весной 1941 г. со своей танковой бригадой под Москвой.
Во время Курской битвы я, как и раньше, выполнял обязанности стрелка-радиста в экипаже тридцатьчетверки. Нашей 242-й танковой бригадой командовал подполковник Соколов. Бригада входила в 31 танковый корпус генерала Черниенко.
Немецко-фашистское наступление мы встретили во взаимодействии с пехотинцами 6-й Гвардейской армии между Обоянью и Белгородом.
Помню тяжелые бои в районе Томаровки. Мы здорово готовили здесь свои позиции на случай прорыва немецких войск и все же противник нередко подавлял нас своими тяжелыми танками, сосредоточением их на основном направлении, достижением многократного численного превосходства. К тому же толщина брони и дальнобойность орудий их новых танков превосходили наши. Зато мы выигрывали в скорости и маневренности. После упорных боев мы отошли к Яковлево.
Против нас наступал танковый корпус, в его составе были танковая эсэсовская дивизия «Адольф Гитлер», мотодивизия «Великая Германия», а также еще две танковые и одна пехотная дивизии. Рядом с ними шли еще две танковые дивизии и другие отборные соединения. И все это на участке 10 км. Мы понимали, что такие ударные войска выполняют здесь задачу прорыва нашей обороны, стремительного наступления, окружения и уничтожения советских войск. Но гвардейские части, победители Сталинградского сражения, выдержали страшный удар. Хотя наша пехота и отошла, но сделала это организованно, на заранее подготов-
88
ленные рубежи и нанеся гитлеровцам огромные потери. Затем дело было за нами, танкистами. Мы сначала помогали пехотинцам в обороне, а затем нанесли контрудар. Наши соседи упорно дрались, но тоже понесли большие потери. Немцы рвались к Обояни и дальше — к Курску, чтобы соединиться с группировкой из Орла. Над полем боя непрерывно висели большие группы «хейнкелей» и «юнкерсов». Танкистам приходилось отражать по несколько фашистских атак в день.
Досталось и нам. Ранены командир танка и заряжающий. Остался я с механиком. Осмотрели свой танк. Из-за подбитых гусениц мы оказались неподвижны. Позиция у нас была выгодная — на косогоре. Решили вести огонь, как из засады. И нам это удалось. Мы подбили и подожгли три фашистских танка. Однако после наших метких выстрелов нас обнаружили и обстреляли. Пришлось эвакуироваться, но сначала подготовили танк к взрыву — на случай, если немцы попробуют его взять. Добрались до своих, доложили, заодно узнали об общем положении. Танкисты нашей бригады и весь корпус боевую задачу успешно выполнили, и противнику прорвать оборону так и не удалось, хотя он предпринимал на некоторых участках до 8 атак в день.
Я был направлен в другой экипаж.
Наш 31-й вместе с 5 Гвардейским танковым корпусом, выстояв в обороне, развернул наступление. В начале августа была уничтожена 19-я танковая дивизия немцев, и мы пошли в обход Харькова. Участвовали в отражении контрударов крупных немецких танковых и пехотных группировок в районах Ахтырки и Котельвы.
Успешно завершив летние операции, осенью мы вышли из боя. На севере Украины пополнились личным составом и танками. Я был зачислен опять радистом-стрелком и пошел в бой в новом экипаже. После освобождения Киева немцы предприняли ряд контрударов. В отражении их мы участвовали в конце 1943 и начале 1944 г. Запомнились жестокие зимние схватки в районе Бердичева и Жмеринки.
В наступлении весной и летом 1 944 г. наша танковая бригада двигалась в направлении Броды, Львов, Рава Русская. Во взаимодействии с польскими танкистами вступили на территорию братской Польши, освободили г. Жешув.
Осенью нас перебросили на Сандомирский плацдарм. Одержав верх в изматывающем сражении, мы от Вислы прошли всю южную Польшу, прогнали немцев из Домбровского угольного бассейна и вступили в Германию. Наши танкисты шли по населенным пунктам южной части Германии. До Берлина не дошли: с I Украинского нас перебросили на 4 Украинский фронт и теперь мы наступали по чехословацкой земле. Наступали, как всегда, вместе с пехотой, преодолевали многочисленные водные преграды, большие и малые горы и леса, и повсюду встречали отчаянное
89
сопротивление немецких вражеских частей и власовских группировок. Нам помогали местные жители — подсказывали удобные проходы через препятствия, предупреждали об опасностях и засадах.
В ближних боях были потеряны почти все танки, и мы наступали в боевых порядках стрелков и кавалеристов — иногда с передовыми подразделениями, в другой раз — во втором эшелоне.
В памяти многое стирается. Но сохранились выписки из благодарственных приказов Верховного Главнокомандующего, по которым можно проследить наш боевой путь в начале 1945 г.: прорыв западнее Сандомира (13 января), форсирование р. Варта и взятие Ченстохова (17 января), прорыв в Силезии (21 января), взятие городов Глейвиц и Гинденбург (25 и 26 января), очищен Домбровский угольный бассейн в Верхней Силезии (28 января), форсирование р. Одер, взятие г. Бриг и др. (6 февраля), освобождение г. Нейштедтель и др. (14 февраля), взятие городов Оппельн, Нейссе, Ратибор (22, 24, 31 марта), освобождение г. Опава (23 апреля).
Мы почти достигли столицы страны — Златой Праги, закончили боевые действия в районе г. Нинбург. Последние выстрелы наши были против подлых предателей Советской Родины — власовцев, против их так называемой Русской освободительной армии. Это продолжалось до 13 мая. Здесь мы остановились, здесь мы отпраздновали праздник Победы. И здесь нас застал приказ о направлении группы воинов на Парад Победы.
В эту группу был включен и я, к тому времени имевший три ордена — два ордена Красной Звезды, полученных в 1944 и 45 гг., и орден Отечественной войны 2 степени, которым наградили в 1945 г. Нас сначала отправили под Москву, а затем тренировали в самой столице.
Очень сильное впечатление оставил сам парад, который состоялся как известно, 24 июня 1945 г. на Красной площади. Сводный полк нашего 4-го Украинского фронта стоял почти на середине площади, и мы были как бы зрителями начала парада. Наша ротная колонна, которой командовал подполковник Макаров, бывший в конце войны у нас комбригом, состояла из танкистов; одеты мы были в темные комбинезоны, на головах — танковые шлемы. Хорошо помню, как к нам подскакали на конях прославленные полководцы Маршалы Советского Союза Г. К. Жуков и К. К. Рокоссовский, как поздравили они нас. Мы слушали речь Г. К. Жукова. Он поздравил воинов и весь советский народ с великой победой над силами германского империализма. Эта победа пришла не просто, сказал он, а добыта в небывало трудной войне.
Когда он закончил речь здравицей в честь советского народа-победителя, над площадью раздалась величественная мелодия Гимна Советского Союза. Одновременно прогремели 50 залпов артиллерийского салюта и троекратное «ура!»— все это слилось в симфонию Победы.
Началось торжественное прохождение сводных полков всех десяти
90
фронтов и других колонн. Тут нам было не до наблюдения за парадом: надо было внимательно слушать команды и четко выполнять их. Мы знали, что парад открывает сводный полк самого северного — Карельского фронта; за ним следовали колонны Ленинградского, Прибалтийского, Белорусских, I Украинского фронта, а уж потом — мы. Быстро проходят колонны, вот и мы, наконец, вышли на прямую. Четко держа строй, дружно «давая ножку», мы прошли от Исторического музея, мимо Мавзолея В. И. Ленина.
Впереди нашей колонны — командующий фронтом генерал А. И. Еременко, за ним — командармы, знаменосцы, стройные ряды отличившихся офицеров и солдат фронта. Впечатления участников Парада Победы правдиво передал поэт Ю. Мельников:
Держали мы равнение направо,
Чеканя шаг победный, строевой.
Казалось мне, что с нами в ногу
Слава шагала по брусчатке мостовой.
Блестя медалями и орденами,
Мы шли, в боях бывалые не раз,
И осыпали москвичи цветами
На всем пути, на всей дороге нас...
И знали мы, мужья, отцы, сыны,
Какой была нелегкою дорога
До этой главной площади страны.
После Парада Победы мы возвратились в свою бригаду. Продолжали службу — на польской и украинской земле.
Памятным событием останется день приезда в нашу часть (мы стояли в г. Проскурове) Министра национальной обороны ЧССР генерала Л. Свободы. Тогда, 24 апреля 1946 г., он от имени Президента Республики за особые заслуги в освобождении Чехословакии от неприятеля, как записано в Дипломе, наградил группу танкистов орденами и медалями. Медаль «За храбрость» вручена была и мне.
Моя очередь демобилизации пришла в 1947 г. Я вернулся в родной край. Работал в Свердловской области, потом переехал в наш город, трудился в строительно-монтажном управлении автокрановщиком. После ухода на пенсию продолжаю работать — в меру сил, конечно, и участвую в ветеранском движении.