Фотоархив > На службе отечеству > Книга 1
Воспоминания Николая Георгиевича ПАЛКИНА
В августе 1941 г., когда я учился в педагогическом училище в г. Кыштыме, я был мобилизован. Службу начал проходить в учебном отряде подводного плавания Тихоокеанского флота (ТОФ) во Владивостоке.
Обстановка на западе нашей Родины очень быстро изменялась в худшую сторону. В ноябре 1941 г. ТОФ направил несколько бригад пехоты на советско-немецкий фронт. Я в составе 65-й отдельной морской бригады отбыл на северо-западное направление. После краткосрочной переподготовки я овладел специальностью наводчика 45-мм противотанковой пушки артиллерийского дивизиона.
На передовую мы прибыли около г. Лодейное Поле, восточнее Ладоги. Здесь, на южном участке Карельского фронта, также решалась судьба города Ленина. На реке Свирь фашистское командование планировало соединение немецких и финских войск с целью зажатия
163
Ленинграда в тиски блокады. Бои на нашем участке, так же, как и на других участках фронта вокруг Ленинграда, шли беспрерывно и они все более ожесточались. Постоянно атаки немцев сменялись нашими контратаками, а наступление немецко-фашистской армии вызывало сильное контрнаступление войск нашего, а также соседних — Ленинградского и Волховского фронтов.
Цели, которую ставило фашистское командование, достичь не удалось: Ленинград выстоял, но успехи наших войск были достигнуты ценой больших потерь.
К неимоверным трудностям боевых действий добавлялись трудности местных природных условий: осенью частые дожди, почти непроходимые болота, глухие леса, а зимой глубокий снег, морозы. А ведь пушку нашу приходилось передвигать вручную самому расчету, и хоть она была малого калибра, но по болоту и снегу каждый метр доставался ой как тяжко!
Больших масс войск на нашем участке фронта не было, в сводках Совинформбюро о нас почти не сообщали.
При контрнаступлении нашей 65-й морской бригады 12 апреля 1942 г. я был тяжело ранен. Лечили меня в госпитале. Когда после лечения 20 августа 1942 г. меня обследовала медицинская комиссия, то я был признан негодным к военной службе, мне установили инвалидность.
Придя с фронта, я стал работать учителем, а с 1944 г.— директором школы в с. Булзи, Каслинского района; в 1949 г. был переведен директором школы в пос. Сунгуль, как тогда назывался пос. Сокол. Место чудесное. Вокруг — наш родной Урал: живописные озера, сосновые и березовые леса с почти нехоженными тропинками и почти непугаными птицами, обилием ягод и грибов, вдали — Вишневые горы. Здесь до войны был санаторий, а во время войны — военный госпиталь. В 1 952 г. я стал освобожденным секретарем парторганизации, а с 1953 года — начальником политотдела специального научного учреждения. Большого капитального строительства не было. Кабинеты ученых и лабораторий располагались в корпусах санатория. Коллектив ученых и всей обслуги возглавлял полковник Уралец.
Политотделы Министерства среднего машиностроения (так именовалась тогда атомная промышленность) в закрытых городах занимались не только партийно-политической работой. На нас возлагались самые разнообразные обязанности: запись актов гражданского состояния, организация дошкольной сети, народного образования и культурного обслуживания, мы контролировали здравоохранение, торговлю и т. п.; в общем, мы олицетворяли здесь Советскую власть для рабочих, инженерно-технических работников и ученых, для их семей и военнослужащих. Это был необъятный край работы с людьми и для людей.
164
Некоторую часть тогдашней жизни нашего почтового ящика № 33/6 описал ленинградский писатель Д. А. Гранин в книге «Зубр». Как известно, Зубром называли видного ученого в области радиационной генетики Н. В. Тимофеева-Ресовского.
Примерно через 3 года научное направление нашего учреждения было изменено. Постановлением Правительства и ЦК партии здесь создавался атомный научно-исследовательский институт. Прибыли директор предприятия инженер-полковник Д. Е. Васильев и начальник политотдела полковник В. А. Нога. Начали прибывать полки военных строителей. Они сооружали военные поселки, дороги, собственную базу стройматериалов — деревообделочный комбинат, каменный карьер и камнедробилку, бетонный и растворный заводы. Неподалеку воздвигались сооружения основного предприятия и соцгород.
Вскоре я получил новое назначение — директором первой школы нашего города — теперь она носит номер 124. В этой должности я проработал 31 год.
А начиналось с того, что в школу прибыли дети из Ленинграда и Каслей, Арзамаса и Воздвиженки, Москвы и Свердловска, Челябинска и Златоуста. Надо было создать единый ученический коллектив со своим активом и самоуправлением, понимающим свои задачи и знающим, как их решить. И это при том положении, что единого творческого педагогического коллектива также еще не было, его надо было организовать из хороших, но разных, прибывших отовсюду учителей. Процесс создания такого коллектива шел непрерывно. Он проходил в обстановке растущей требовательности к самим себе, в ходе теоретических семинаров и открытых уроков. Пути подхода в воспитании учащихся и непрерывного совершенствования методики преподавания совершенствовались всеми учителями. Все работали над развитием у учащихся интереса к знаниям. Приятно сознавать, что в прошедшие годы от 63 до 82% выпускников школы № 124 поступали в вузы страны, а правонарушения были исключением из общего положительного итога. В педагогическом коллективе выросли шесть заслуженных учителей России, два директора школы.
Вспоминая теперь прожитые года, мне чаще всего видятся бои под Ленинградом, мирный труд на Сунгуле и первая школа в нашем замечательном городе.