Фотоархив > На службе отечеству > Книга 3
О Семене Ивановиче Гуркало
Семен Иванович Гуркало родился в 1915 году в селе Бандуровка Немировского района Винницкой области на Украине. В 1931 году окончил 7 классов и пошел работать в колхоз имени Ленина. Трудился, как и все колхозники, на полевых работах, потом заведующим клубом, пионервожатым в школе.
В 1936 году его призвали в Красную Армию. Служил красноармейцем в частях Киевского военного округа до сентября 1938 года, когда его послали на Военно-политические курсы. После окончания курсов был политруком направлен в 212-ю воздушно-десантную бригаду на Дальний Восток. Служил примерно, и его послали в Хабаровское военно-политическое училище, которое он закончил через
123
год и был назначен политруком роты Особого назначения в 365-ю стрелковую дивизию, входившую в знаменитую 1-ю особую Дальневосточную Краснознаменную Армию. В последующем, до 1945 года, он служил заместителем командира батальона 542-го стрелкового полка той же дивизии.
Об этих годах Семен Иванович говорит кратко: «Мы высоко оценивали подвиг советских воинов, противостоявших немецко- фашистским захватчикам, все время стояли начеку, повышали боеготовность, вели тщательную разведку японской Квантунской армии. Многие не раз просились на Запад, но нам отвечали, что границу оголять не положено».
С огромной радостью встретили воины-дальневосточники весть о Победе над фашистской Германией. Семен Иванович помнит этот день:
— Батальон находился на тактических учениях. И вот по радио услышали голос Левитана: «Победа!». Мы, офицеры, объявили личному составу о капитуляции Германии. Учения сразу прекратились. Началась стихийная канонада: стреляли в воздух холостыми патронами. До самого вечера отмечали мы долгожданную Победу.
Здесь, в Приморье, он встретил август 45-го, когда Советский Союз объявил войну Японии. С. И. Гуркало принимал участие в боевых действиях против японских милитаристов. Армия, входившая в 1-й Дальневосточный фронт, стояла западнее озера Ханко, она участвовала в Харбино-Гиринской операции. Ей, наряду с другими соединениями, отводилась решающая роль в разгроме Квантунской армии.
— Дальневосточники этого дня давно ждали, — рассказывает С. И. Гуркало. — А когда Германия капитулировала, когда к нам стали прибывать с Запада фронтовые части и соединения, мы поняли: «Час настал!»
Семен Иванович вспоминает:
— Приморье не балует погодой. 9-го августа зарядил сильный дождь. Несмотря на это, в ротах провели короткие митинги, все воины были полны решимости пойти в бой, сокрушить ненавистного врага. Батальон подошел к границе, перешел ее и тут же был встречен шквальным огнем. Комбат и я шли в ротных боевых порядках. Сопротивление японцы оказали упорное, но батальон быстро преодолел приграничную укрепленную полосу, состоявшую, в основном, из железобетонных сооружений, и пошел вперед. Шли вдоль реки Мулинхе по резко пересеченной местности. Наши разведчики довольно хорошо изучили территорию и систему обороны, маршрут они подготовили толковый. По мере приближения к городу Мулин вражеское сопротивление усиливалось и за сам город пришлось
124
вести упорные бои. Японцы не раз предпринимали яростные контратаки. Подошедшие танки и артиллерия помогли стрелкам сломить оборону врага. В это время подвижные части наращивали темпы наступления. За 15—19 августа прошли примерно 500 километров и вышли в центральные районы Манчжурии навстречу войскам Забайкальского фронта, наступавшим с севера.
— После войны не раз приходилось слышать байки насчет нашего стремительного наступления: дескать, японцы сразу побежали, что у них и техники было маловато, и солдаты — не вояки... Это далеко не так. Оборона врага была построена толково, техника у них была сильна, а солдаты вымуштрованы, ловки и фанатично преданы своему императору!
— Дело в другом: Советская Армия имела солидное преимущество в современной боевой технике, ее использовании в боевых условиях, а воины приобрели богатейший опыт ведения боя, особенно наступательного, их морально-боевой дух, стремление к победе достигли высочайшего уровня. Как известно. Кванту некую армию вообще-то готовили к наступлению, для захвата Советского Приморья, всего Дальнего Востока и Сибири, но после 43-го и особенно 44- го года, то есть когда определилось поражение Германии, японцы стали готовить эту армию и для обороны. Судите сами: границу они усилили укрепрайонами (УР). Всего их настроили 8; против 1-ой Краснознаменной размещался Суйфыньхэйский (Пограничный). Каждый УР, а он занимал полосу до 50 километров по фронту и столько же в глубину, имел 3 полосы и 7 узлов сопротивления, в каждой из которых было 6 опорных пунктов. Они оборудовались на господствующих высотах, имели огневую связь с соседями. Фланги упирались в трудно доступные горно-лесистые или болотистые местности. Опорные пункты состояли из долговременных огневых сооружений из железобетона, оснащенных артиллерией и пулеметами. Были и бронеколпаки, противотанковые рвы, проволочные заграждения, подземные сооружения и ходы сообщения. Все УРы были полностью укомплектованы подготовленными солдатами. Всего под ружьем стояло в Манчжурии более 1 миллиона человек. И воевали они довольно умело. Так что разговор насчет слабого противника и нашей легкой победы совершенно не соответствовал истине.
— Большую роль в успешном наступлении наших полевых войск сыграла помощь пограничников — они отлично знали местность на границе и в тылу у японцев, а также систему их обороны. Нередко они вместе с нами вели бой против японцев. Так они ответили за обстрелы, за нарушения границы и другие провокации за весь период 1941—1945 гг. И все мы считали своим патриотическим долгом отомстить японцам за поражение в русско-японской войне 1904 г.,
125
за захват Южного Сахалина и Курил.
С. И. Гуркало рассказывает:
— Наши бойцы и командиры умело вели боевые действия, проявляли смекалку, отвагу и массовый героизм. Высокий наступательный порыв и огромная боевая мощь Советских Вооруженных Сил, отлично продуманные большие и малые операции привели к блестящим успехам Советской Армии на Дальнем Востоке.
Перед лицом неминуемого поражения японское правительство 14 августа решило капитулировать. Однако их воинские части продолжали боевые действия. Так военный гарнизон г. Муданцзян только 16-го августа прекратил сопротивление. 17-го августа штаб Квантунской армии отдал приказ о прекращении действий, сдаче оружия и переходе в плен. Но только 18-го августа японские воинские части начали исполнять эти приказы.
Китайское население встречало Советскую Армию восторженно. Жители многих городов и сел выходили с красными повязками на рукавах и радостно приветствуя освободителей.
14-го августа в г. Мулин (Бамяньтун) состоялся массовый митинг жителей, они говорили: «Наша жизнь была как темная ночь при японских захватчиках, которые почти 14 лет грабили нашу страну, превратив нас в рабочий скот, Мы не жили, а существовали в голоде и нищете. Сейчас над нашей страной поднимается заря освобождения. Великий русский народ и его Красная Армия освободили нас от японского плена. Мы за это горячо благодарим наших освободителей — Красную Армию».
Китайцы, корейцы, монголы оказывали помощь Красной Армии, они просили дать им оружие, чтобы идти сражаться против японских захватчиков.
Здесь в Мулине, для Семена Ивановича закончилась война. Вскоре наши войска начали выводить в СССР, для расформирования и демобилизации.
Одновременно в конце августа 1945-го года, разгромив в Маньчжурии японскую армию, советские войска освободили Северную Корею, вступили на ее территорию. В составе соединений 25-й Армии, которой командовал генерал-полковник И. М. Чистяков, передислоцировавшейся в район г. Пхеньян, прибыл и С.И. Гуркало. Советские воины оказывали разнообразную практическую помощь в организации новой демократической власти, народным комитетам в проведении демократических преобразований: земельной реформы. национализации промышленности и банков, введения всеобщего избирательного права, восьмичасового рабочего дня, социального страхования для трудящихся и др. Большое внимание уделялось укреплению национальных вооруженных сил — Корейской
126
народной армии, которая начала создаваться Ким Ир Сеном в подполье в начале 30-х годов в борьбе против японских оккупантов и приняла активное участие в боевых действиях осенью 1945 года.
— В городе Пхеньяне, столице Северной Кореи, — рассказывает С.И. Гуркало, — местное население также относилось к нам очень хорошо, дружелюбно. Корейцы помогали нам, мы помогали им строить новую жизнь. Месяцы и даже годы прошли быстро.
— В ноябре 1948 года колонна автомашин возвращала нас на родину. Моя семья попала в катастрофу, тяжелое ранение получила жена, пришлось вернуться в Пхеньян — в госпитале врачи буквально вернули ей жизнь. А перед этим мы похоронили дочь. Так что нам хватило сполна, — заключает Семён Иванович.
На Дальнем Востоке он прослужил еще несколько лет и в мае 1955-го был направлен в военно-строительные части на Урал. Сначала служил в Челябинске-40, а с ноября — в нашем городе. Был командиром Управления военно-строительных частей. Позднее его переводят заместителем командира полка по производству, а в апреле 1959-го — командиром полка в/ч 25613.
Военные строители составляли главную рабочую силу строительно-монтажного управления, строившего город. Это их руками сооружен современный город, со всеми необходимыми службами, и Российский Федеральный Ядерный Центр (РФЯЦ). Именно они вели основные работы по прокладке основных коммуникаций в целом по нулевому циклу, возводили стены, настилали полы и крыли крыши. Они устанавливали «столярку», производили там же электромонтажные и сантехнические работы, штукатурили и красили. Словом, сдавали квартиры под ключ.
То же самое и даже более сложные строительно-монтажные работы производили и на промышленных площадках.
А чтобы эти работы производить, в полку создавали различные курсы, где обучали молодых солдат строительным профессиям. И конечно, надо было обеспечивать питание, обмундирование, отдых, культурный досуг и спорт. Работал клуб, различные кружки, оркестр, вечерняя средняя школа. В полку строго соблюдалась твердая воинская дисциплина. Между ротами шло соревнование по выполнению производственных планов и, само собой разумеется, велось изучение воинских Уставов, занятия по строевой, стрелковой подготовке. Руководство всем этим входило в обязанности командира полка.
За участие в боевых действиях против японских милитаристов и многолетнюю безупречную службу в Вооруженных Силах полковник С.И.Гуркало награждён орденом Отечественной войны 2 степени, орденом Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За победу над Японией», «Ветеран Вооруженных Сил», медалью Жукова,
127
юбилейными медалями, а также медалью КНДР «За освобождение Кореи».
В январе 1976-го года по достижению предельного возраста С. И. Гуркало снят с военного учёта, уволен в запас.
Семён Иванович заканчивает свой рассказ:
— Прошли годы, целых полвека. Давно я уже на пенсии. Часто вспоминается родная Украина, служба и война на Дальнем Востоке. Но чаще всего возвращает память в пору сооружения нашего города и РФЯЦ-ВНИИТФ: не каждому дано такое, но мы шли в ногу со временем — трудным и героическим. И мы, ветераны, счастливы, что оказались достойными этого времени!
В. КРЫЛОВА,
В. ВОСТРИКОВ
128