Фотоархив > На службе отечеству > Книга 3
Воспоминания Дмитрия Павловича Чудиновского
Для меня Великая Отечественная война шагнула через порог казармы, наверное так же неожиданно, как и для многих людей моего поколения.
Призван я в армию был в 1939 г. Направили меня в Москву — в дивизию имени Дзержинского. В следующем году я закончил школу младших командиров и меня назначили командиром орудия.
В апреле—мае 1941 г. наш артиллерийский полк доукомплектовали резервистами и мы выехали в летние лагеря в Реутово.
На 18-е июня назначался праздник — 18-летие дивизии, но его перенесли на воскресенье — 22-е июня. В субботу вечером посмотрели кинокартину и — отбой. А утром 22-го июня нас подняли в 6 часов по тревоге. Мы приготовились, ждем... В 8.00 — построение, командир полка объявил, что началась война, вероломно напали немцы.
Тут начались различные мероприятия — поверки, построения... Казалось, мы уже ощутили дыхание войны.
172
Через месяц, 22-го июля, был первый налет немецкой авиации на Москву. Было много разговоров, слухов, но паники не было. Потом налеты стали частыми, фашисты обнаглели: случались налеты и днем. В городе стало настороженно, ночью света нигде не было видно. Москвичи укрывались, в основном, в метро и к вечеру там собиралось много народу. Большие очереди были и в магазинах. Все это с беспокойством мы наблюдали на улицах столицы, когда по службе отлучались из расположения части. По радио и из газет приходили нерадостные вести. Мы несли службу, выполняли задания по обороне столицы.
Так началась для меня война.
24-го сентября две наших батареи передали полку пограничников и отправили на фронт. Ехали мы на защиту Орла, но он вскоре был занят немцами и мы выгрузились на станции Мценск. Подчинили нас генералу Д.Д. Лелюшенко, который командовал 1-м гвардейским стрелковым корпусом.
Кроме стрелковых дивизий в корпус входило еще несколько воинских частей, но, помимо нас, прибыли только Тульское военнотехническое училище и танковая бригада полковника Катукова. Сначала мы заняли оборону в самом городе Мценске, но потом выдвинулись в поле в сторону Орла и там начали сооружать оборонительные позиции. 30 сентября — 1 октября началось наступление немецко-фашистских войск на Москву. Они назвали его операцией «Тайфун». Действительно, тысячи и тысячи солдат, сотни танков, орудий и самолетов развернули наступление широким фронтом на нашу
На нашем участке группировка Гудериана первое время молчала. А мы укрепляли позиции. Подходили новые части. На отдельных участках вспыхивали схватки. Но тяжелые и упорные бои начались 6-го октября. Над нами весь день висели «юнкерсы», бомбили и обстреливали нас. Одна волна заканчивала, уходила, шли другие. Казалось, не будет этому конца. Ночью бомбят тылы, полыхает зарево...
Помню, с утра зарядил дождь. К вечеру он перешел в мокрый снег. Вся одежда промокла. Ноги не вытащишь из грязи. Огня развести нельзя — сразу обстреливают. Трое суток без еды: старшина не может найти кухню и хлеба нигде не может получить. Окопы наши рушатся, надо их постоянно подправлять. А немцы лезут. Мы отбиваемся. Который день уже идут непрерывные бои. Нашей авиаподдержки нет. К тому же у нас открытые фланги, — мы держимся только в центре. И вот справа прорываются вражеские танки, чтобы отрезать нас от других частей и от шоссе. Совместно с танкистами мы отбиваем одну атаку, затем другую, а вечером третью.
До сих пор помнится, как фашисты атакуют: идут 10-15, в последней атаке до 20 танков. Движутся тихо, без стрельбы, только на
173
одном установлен радиорупор, оттуда гремит бравурный марш. Тут же «мессершмидты» огнем из пушек и пулеметов поливают наши окопы.
Несмотря на этот «концерт», мы упорно защищали свои позиции, вели огонь по врагу. Как только танки врезались в нашу оборону, помимо танкистов и артиллеристов по ним открывали огонь и стрелки — гранатами и бутылками с «горючкой». Фашисты отступали, оставив горящие машины.
В этих боях особенно досталось артиллеристам, но мы выстояли. Наши сорокапятки вели ожесточенный огонь — и южнее Мценска, и у реки Осовы, и юго-западнее Щекино. Особенно отличилась батарея И.Л.Кузнецова. Впоследствии за подвиг близ г.Орджоникидзе этот офицер был удостоен звания Героя Советского Союза.
Танкисты же достойны особенно высокой похвалы. Они применяли тут испытанные ими в первых боях на границе приемы подвижных засад. Катуковцы подбирали удобную позицию, маскировались, подпускали фашистские танки на 100-200 метров и открывали смертельный огонь наверняка. Успех был налицо — вражеские бронированные машины загорались или взрывались — только в первый день там их было выбито более десятка. Враг тоже был расторопен: проходило совсем немного времени и в то место, где стояли в засаде наши танки, начинали бить гитлеровские орудия, туда прилетали «юнкерсы». Однако катуковцы уже успели сменить засадную позицию.
Как мы потом узнали, за 8 дней Гудериан потерял здесь 133 танка и много другой техники, а главное — почти не продвинулся вперед.
За этот успех под Мценском нас поблагодарили. Многих наградили орденами и медалями, в их числе и артиллеристов, а танкисты Катукова стали 1-й гвардейской танковой бригадой. К сожалению, вскоре эту бригаду с нашего участка направили на другое, более ответственное направление — под Москву, в Кубинку.
В книге «Битва за Москву» генерал армии Д. Д. Лелюшенко писал: «В течение 4—11 октября воины корпуса вели ожесточенные кровопролитные бои от устья реки Оптухи до Мценска. Каждый метр нашей земли доставался врагу ценой огромных потерь. 11-го октября на реке Зушь враг был остановлен, несмотря на его многократное превосходство в танках и авиации. До 24-го октября противник не продвинулся ни на шаг вперед... Гудериан признавался, что намеченное быстрое наступление на Тулу пришлось отложить».
А нам после этого сражения пришлось отступить, сдали Мценск. Но мы не драпали: обороняли Чернь, дрались за Плавск и Щекино. Это были ожесточенные бои, мы несли большие потери: к Туле полк пограничников подошел, когда в батальонах осталось по
174
70—-80 бойцов; в наших батареях тоже было трое убитых и восемь раненых.
Как известно, после упорной обороны в октябре-ноябре под Москвой в начале декабря 41-го началось наше контрнаступление. А 134-й пограничный полк, в котором наши батареи остались навсегда, был отправлен на Северный Кавказ, в район г. Орджоникидзе (Владикавказ). Здесь мы участвовали в обороне Кавказа. Были бои с передовыми фашистскими частями, против парашютистов и бандитов. Теперь полк стал 34-м полком внутренних войск НКВД. Предстояли походы и бои на Кубани, за Ростов-на-Дону...
Вторую половину войны наша часть провела в боевых операциях против националистических банд в Западных областях Украины и Белоруссии, а заканчивали войну, встретили долгожданную Победу в Прибалтике. Оттуда, из Литвы в звании старшего сержанта я был демобилизован в 1946 г. Приехал на родной Урал, работал на станции Свердловск-Сортировочная.
После ухода на пенсию переехал в г. Снежинск.
Прожита большая жизнь, много было событий разных. Но начало войны, первые бои под Москвой и на Орловской земле навсегда остались в памяти — это было время молодости и становления.
175